Слепая зона (СИ)

Потому что я больше всего на свете хочу о нем заботиться, а он так на меня смотрит, будто это я его обезболивающее, а не уколы, что ставят трижды в день.

Всё это зависает в воздухе. Пусть не так детально для его матери, но смысл очевиден. И ее взрывает.

Людмила Михайловна вдруг начинает на меня кричать, обвиняя во всем, оскорбляя. Она говорит, что меня нужно было охмурить ради брата депутата, что так придумал Рыбаков, но ситуация вышла из-под контроля! Платон и Егор синхронно поднимаются, чтобы ее остановить.

- Выпей воды! Выпей воды сейчас же! Что ты, блин, несешь, мама!

Я застываю. Потому что самое ужасное во всей этой ситуации — Максим, который стоит в проходе и подслушивает.

Голова начинает кружиться, на его лице непроницаемая маска.

Через пять секунд, узнав все, что хотел, Макс заходит в палату и говорит мне:

- Идем, Элина. Тут достаточно.

По лицу Платона считывается что-то вроде: твою мать.

- Дайте мне минуту, я ее успокою.

Сильно бледнеет, очевидно, от боли. Мое сердце сжимается, но я ничего не могу поделать.

Выхожу вслед за Максом в коридор, чтобы дать Платону ту самую минуту. А потом... вместе с братом уезжаю в аэропорт.

Глава 50

Платон

Теннисный мячик тут не поможет.

На автомате делаю несколько шагов к двери, но резко останавливаюсь. В пот швыряет, дурнота подкатывает. На пару секунд становится темно.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Под звон в ушах прислоняюсь плечом к косяку, голову наклоняю и захожусь в истошном, сука, кашле.

Перед тем, как дверь закрыть, Элина оглянулась и посмотрела так, что понятно стало — больше она не придет. Слишком унизительная сцена для всех ее участников.

Я в трико, с перемотанными руками, обросший. Так себе видок на фоне ее брата-депутата, прилизанного и с иголочки. Мозг быстро сопоставляет факты, перед глазами фотка ее бывшего — мопса с барбершопа. Искала, значит, парня внешне подстать брату.

Вот только я ни хуя не понимаю, когда работать и тренироваться, если столько времени внешности уделяешь.

Чувствую прикосновение, и оборачиваюсь.

Поднимаю глаза, не без труда взгляд фокусирую.

Смотрю на маму. И глазам не верю."

"На лице моего самого близкого человека так явно читается облегчение, что внутри всё леденеет от нестерпимого раздражения и разочарования. Ты же та, что желает мне добра и счастья. Я же тебе сказал: буду жениться.