Слепая зона (СИ)

Впервые на его лице отражается той же легкость и симпатия, что я видела постоянно раньше. Колоссальное облегчение прокатывается по коже.

Я прижимаю руки к груди. Киваю благодарно и подбегаю к Платону. Присаживаюсь на корточки у его кровати. Платон в ссадинах, его руки пострадали сильнее всего и сейчас забинтованы.

Я аккуратно, едва касаясь, глажу его по лбу, перебираю слипшиеся волосы.

- Следи только, чтобы больше в огонь не сигал. Глупость это была, - бурчит Егор.

Платон открывает глаза. Мы с минуту смотрим друг на друга, после чего он тоже улыбается.

- Малыш, всё болит. Как после мясорубки, - говорит полушепотом.

- Мне сказали, ты будешь жить. Долго и счастливо. Со мной, - выпаливаю я, стараясь не плакать. Так хорошо смотреть ему в глаза. Видеть, как мерно вздымается грудь при дыхании. Видеть его мимику, совершенно для меня особенную.

Он улыбается, потом смеется, в конце закашлявшись.

- Легким капец по ходу. Не смеши, киса. Так и сказали, что с тобой?

- Суровый доктор, - киваю.

- А нужен я тебе буду со шрамами на руках?

Поднимает их.

- Ох, бля-я-ядь, - тянет Егор. - Соситесь уже, птенчики.

Я смеюсь и плачу одновременно.

- Нужен, - говорю я. - Очень.

Платон медленно оборачивается.

- И ты здесь, лузер? Ебаный ты в рот, Егор, какого хрена?

Егор разводит руками.

- Может и лузер, но в огонь ты за мной кинулся. Так что, может, и не последний лузер, раз такие друзья.

- Я знаю, что Охотники во главе с Игорем разбирались со штурманом Егора, - рассказываю я.

- Дал другие градусы и направление, наверное, - говорит Платон.

- Пиздец, - шепчет Егор. - Не, ребят, я пас. Командная работа это не мое. Теперь только дрифт. Дальше, брат, ты сам. Я буду зависеть только от себя самого.

Платон кивает.

- Вы хотите продолжать этим заниматься даже после того, как чуть не сварились заживо?

- Конечно, - отвечают братья хором так, словно ни единого сомнения быть не может.

И я смеюсь! Обнимаю Платона максимально осторожно, льну к груди, целую в щеку. Гарью от него несет. Ну и ладно.

То тосолом, то гарью.

Ну и ладно!

Ничто в мире от него не отвадит. Никогда и ничто.

- Кольцо на твоем пальчике, кис, и правда на месте, - говорит Платон в полголоса. - Правда вся-вся моя? А я без кубка в этом сезоне.

- Богом молю тебя, замолчи.