Слепая зона (СИ)

Ты не Охотник!

Выбегаю.

Дождь, Элина. Киса моя, дождя бы...

Дальше на пределе. На следующем вдохе я у машины. Пытаюсь до двери добраться, ее всю покорежило. Тачка лежит на боку.

Штурман Егора выбрался, стоит поодаль. Ору, чтобы помог, — он качает головой. Огня становится больше, от груды раскаленного железа жар идет нестерпимый.

Времени не осталось, нужно действовать немедленно.

Пытаюсь сам. Долблю по стеклу. Ору. Благим, сука, матом. Глаза Егора закрыты, шея в неестественном положении. Мир делает кувырок.

Позади проносятся машины, обгоняют.

В радио шум уже из каких-то помех.

Я ору в микрофон, что нужна помощь, скорее. Чтобы кто-то из гонщиков остановился и помог! У самого не получается, а время тает, как снег в жару. Мой брат внутри металлической коробки, сейчас — смертельно опасной.

Рядом тормозит машина. Я сначала вижу черные комбезы команды «Скорость 360», следом узнаю Тима Агаева и его штурмана. Мы переглядываемся быстро. Руки уже дрожат от боли, я тушу свой комбез. Выдыхаю, сжав зубы, и вместе с парнями наваливаюсь на раскаленную тачку.

— Блядь, Платоша, я его не вытащу один. Соберись!

Сука, кожа горит. Жар. Голова кругом. Пекло, адское, сука, пекло, дым густой валит. Дыхание задерживаю, а когда все же вдыхаю — по мозгам бьет. Мир заворачивается в боль, комбез от высоких температур плавится прямо на коже, впитываясь в нее. Пот застилает глаза. Небо гремит, гремит, чернеет и обрушивается на нас ледяным ливнем.

Мы орем на исходе сил от боли, злости, безумия и втроем вытягиваем Егора.

Глава 49

Элина

Минуты, пока к ним летела служба спасения, растянулись на бесконечность.

Я не чувствовала ничего. Ни боли, ни отчаяния, я просто не существовала. Полутрупы не способны мыслить здраво, они нули, застрявшие между реальностью и адом, зависшие над пропастью. Мы с Охотниками замерли у мониторов. Никто не сказал ни слова. Никто не дышал.

"А может, все дышали и орали, как полоумные, лишь я одна замерла в ужасе. Слушала шум и смотрела.

Дроны летали вокруг горящей машины. Парни, которые ими управляли, орали матом в соседнем шатре так, что голоса посрывали. Странные ощущения — управлять дроном, быть одновременно так близко к аварии и не иметь ни малейшей возможности помочь. Лишь снимать. Видеть.

Машина службы спасения застряла в грязи, ее вытолкали отважные зрители.

Я же смотрела в экран.