Слепая зона (СИ)

Он так крепко держит меня, как будто все еще боится, что убегу, как будто все еще не кончил. Именно в этот момент ручка двери дергается.

Обреченно зажмуриваюсь. Все. Капец.

Платон тут же поворачивается так, чтобы закрыть меня собой. Наша с ним традиция — быть застуканными.

— Мы как звери, — бормочу едва слышно. — Мы с тобой как звери, это ужасно.

Но дверь почему-то не открывается.

Сердце тарабанит. Пялимся с Платоном друг на друга.

Это длится одну секунду.

На второй ручка снова дергается.

— Ты закрыл дверь? — шепчу я.

— Ее нельзя закрыть изнутри.

Округляю глаза и таращусь на него. Открываю рот, но Платон прижимает палец к губам.

— Я слышал какой-то шум! — отдаленный голос Рыбакова.

— Я же вам говорила, что никого еще нет. Элина не приходила, — громко говорит Дарина. — Платон Игоревич сам открывает кладовку, ключ только у него. Он на свои деньги купил нам кофемашину и, знаете ли, опасается, что вы ее себе заберете. Как в прошлый раз. Поэтому пользоваться можно только при нем.

Рыбаков что-то бурчит.

Я нервно улыбаюсь, краска стыда заливает лицо. Платон беззвучно смеется. Качает головой. Медленно из меня выходит, предельно тихо натягивает штаны. Достает с полки и подает бумажное полотенце.

— Тебе надо перестать в меня кончать, — шиплю я еле слышно.

Он наклоняется и говорит на ухо:

— Выйдешь за меня замуж?

— Что?

— Ты согласишься выйти за меня? — И пялится.

Серьезно? Правда? Радость взрывается внутри такая яркая, как будто я традиционная цыганка, для которой брак чуть ли не смысл жизни.

Платон заглядывает в глаза. Они у него как никогда ясные. Мурашки бегут по коже.

Я пытаюсь скрыть бешеное счастье и вести себя прилично.

— Станешь моей, Элечка? Я хочу с тобой спать и просыпаться. С тобой жить. С тобой разговаривать. Все с тобой. Я не могу держать с тобой дистанцию. И главное — не хочу. Я не животное, не зверь. Обычно я в состоянии вести себя в рамках принятой культуры. Это кухня. — Он оглядывается. — И это капец. Но, честно говоря, мне плевать.

— Мне надо подумать, — бормочу.

Платон моргает. Облизывает губы и скороговоркой выпаливает:

— Хорошо. Но ты сама бы хотела? Не против, если я попрошу твоей руки?

Помешкав, киваю.

— Не против. — Вспыхиваю, огнем горю.

Он широко улыбается. Я тоже. Мы снова целуемся, теперь нежно.

В дверь стучатся.

— Как будете готовы, дайте знать, я вас открою. Рыбаков носится по этажам, мне кажется, ему скучно. — Это Дарина.