Антон Волков. Книги 1-4

Всегда и везде тоталитарный режим неизбежно начинает страдать манией подозрительности, которую жадно впитывают такие, как мы, призванные верой и правдой охранять его. Эта мания искусно подогревается близкими к обожествляемым вождям людьми — они не могут чувствовать свое положение прочным, иначе как везде отыскивая врагов режима и, следовательно, личных врагов властителя. Это единственный способ надолго удержаться у щедрой кормушки государства. И тогда неизбежно религией становится жестокость! Жестокость, подозрительность и усиленно насаждаемое всеобщее недоверие.

Дело даже не в лозунгах тоталитарного режима, которым он прикрывает свое жалкое естество, подобно фиговому листку, а в самой его сути, в противопоставлении слепой, задавленной народной массе идеи и фигуры вождя, призванных слиться в сознании подданных воедино. Да, мы быстренько ликвидировали практически все демократические формы и создали такую пирамиду власти, которой позавидовал бы любой фараон древности. В каждой точке этой страшной пирамиды действуют местные политические начальники, этакие «маленькие фюреры», от которых требуется такой же политический автоматизм, как от работницы табачной фабрики: она не глядя берет рукой ровно десяток или два десятка сигарет и вкладывает их в пачку, ползущую по конвейеру. Мы кастрировали свои теории согласно требованиям сиюминутной тактики, не ведая сомнений, волюнтаристически заменили законы рынка и международных торговых связей субъективной государственной волей, искусственно созданными ценностями, и подчинили все интересам войны, а нас охотно копируют «союзники». Но когда пирамида с жутким треском рухнет, я не хочу оказаться похороненным под ее обломками…

Бергер сердито насупил брови и сжал в нитку тонкие губы — приходится пережевывать и заставлять мальчишку глотать истины, давно ставшие для самого оберфюрера прописными. Однако иного выхода нет, это надо сделать, чтобы он боялся будущего и искал спасения рука об руку с ним, Отто Бергером.

В одиночку они тоже могут спастись, но это будет труднее, а старший брат Конрада живет в Соединенных Штатах, эмигрировав из Германии по воле своего хитроумного отца много лет назад. Он натурализовался, обзавелся семьей, оброс связями и даже пытался играть в политику — об этом оберфюреру прекрасно известно: еще только собираясь породниться с родом фон Бютцовых, он собрал о них всю информацию.