Антон Волков. Книги 1-4

— Вы… знаете? — отшатнулся пораженный Бютцов.

Как теперь поступить, что говорить, оправдываться или пытаться перейти в наступление, сваливая вину на самого оберфюрера? И дернул же черт за язык, когда вырвались эти проклятые слова, которые вполне можно расценить как признание. А если у Отто в кармане диктофон?

— Знаю, — проворчал Бергер, увлекая своего питомца дальше по аллее к озеру, — знает и Этнер, не только я. Ты молодец, что ни разу не обмолвился об этом деле, а в РСХА о нем, похоже, забыли.

И ты забудь!

— Думаете о Польше? — оберфюрер взял его под руку и заглянул в глаза, причем так, словно и не ждал ответа, зная его заранее, и не нуждался в словах отрицания или утверждения. — Вспоминаете прелестную девушку Ксению, исчезнувшую неизвестно куда, русского разведчика, сумевшего проникнуть в тайну абвера? Не вспоминайте, Конрад, не нужно мучить себя памятью неудач: впереди ждут более серьезные дела.

«Как же, забудь! — машинально переставляя ноги, подумал Конрад.

 — Теперь будешь вставать и ложиться только с одной мыслью — что дальше, если против тебя в любой момент могут пустить в ход компрометирующую информацию. Зачем он сказал, зачем? Какую преследовал цель: сделать меня более сговорчивым? Но в чем я должен сговориться с ним, своим начальником и дальним родственником? О чем он хочет договориться?»

— Анализ — великая вещь, — тихо говорил оберфюрер. — Достаточно поразмышлять и внимательно проанализировать действия русской контрразведки после нашей операции, чтобы понять: победа осталась за ними.

Не волнуйся, Этнер ничего не скажет, ему невыгодно выставлять себя неудачником, а нам с тобой тем более.

На берегу озера их встретил сильный холодный ветер, и Бергер, недовольно поморщившись, повел Конрада опять в глубь парка, под защиту деревьев и старых стен замка. Бютцов чувствовал, как твердо держит его локоть рука оберфюрера, и в нем вновь начало возрождаться чувство уверенности — родственник не должен желать ему зла, они оба принадлежат к старому роду и обязаны поддерживать друг друга.

Конечно, Отто несомненно потребует каких-то компенсаций за помощь и дальнейшее молчание, и придется на это пойти, вот только какими будут эти компенсации, что он еще задумал?"

"— Размышления, размышления, — скрипуче посмеялся оберфюрер, выбрасывая окурок сигареты. — В последнее время я как никогда много размышляю, в том числе и о тоталитарности власти.