Анна и Дракон

А ведь этот старый дурак, твой прадед — язык не повернется назвать его императором — по моему совету отправил всем своим отпрыскам в подарок дрессированных кнелтов. А ведь их муштровал я. Лично! На собственной ферме! Они подчиняются каждому моему приказу, каждому взгляду. И сейчас, пока ты тут болтаешь со мной, моя кнелта перегрызает горло твоей жене. А потом придет и твой черед. Не сомневайся, император!

Бартоломео Доунс расхохотался. Его смех пробирал до костей.

Но Драго лишь презрительно скривил губы в ответ.

— О кнелте мне известно с момента твоего ареста.

— Скисла? — ошарашенно переспросил Доунс, отчаянно пытаясь понять, откуда пошла информация. Абсолютно секретный проект. И среди наемников, прибывших с ним, нет ни одного посвященного.

— Жаль, что приходится тебя разочаровывать, Бартоломео! — тихо сказал Драго. — Но кроме дрессуры каждому хочется доброго отношения и заботы. Любое существо выберет пряник, а не плеть, и кнелты тут не исключение…

Драго снова подумал о своей жене, с первого дня, невзирая на его раздражение, отнесшийся к Урсулле с милосердием и состраднием.

— Кнелты — они как собаки, могут спать на полу, — попытался он объяснить жене реальное положение дел."

"— Нет, — мотнула головой Анна, — даже собака надеется, что ей приготовят постилку.

Потом приключилась история с зубом. И Драго мысленно поморщился, словно вновь увидел сцену, когда его жена доставала из вонючей пасти своей кнелты застрявшую в десне рыбью кость, как заставляла полоскать шалфеем и чистить зубы, как требовала спускаться на кухню и есть полноценный обед, а не довольствоваться объедками с их тарелок.

— Ты поставил не на ту кнелту, Доунс, — пробормотал Кэлоджеро, поднимаясь. — До решения суда и оглашения приговора останешься здесь в человеческом обличье, — велел он сурово.

— Позволь мне хотя бы принять истинный облик! — взмолился канцлер.

— При всем желании не могу, — усмехнувшись, развел руками Драго. — Здесь, — он обвел глазами темницу, — единственное место на планете, где отсутствует влияние Тайсара. Настоящая аномалия. Для твоих сторонников ты будто умер. Для всех остальных тоже.