Анна и Дракон

Бартоломео Доунс пришел в себя в узком склепе, черном, как могила, и попытался как-то сдвинуться с места, сесть или лечь, но оказалось, что со всех сторон его окружают каменные стены, не давая даже пошевелить руками или ногами. Он попробовал подтянуться вверх, чтобы немного расслабить затекшие мышцы спины, но его голова уперлась в камень. Доунс уговаривал себя, что все-таки его приказ вот-вот будет приведен в исполнение и верные подданные найдут и освободят своего предводителя. Но время тянулось слишком медленно, подчас останавливаясь или вовсе ускользая от Бартоломео.

Он даже не предполагал, как давно находится в этом ужасном месте и сколько еще предстоит провести здесь. Но в какой-то момент, после нескольких часов забытья, великий канцлер осознал, что приказом пренебрегли, и помощь не придет.

И тогда, потеряв самообладание, привитое ему с раннего детства, он завопил, дико и надсадно.

Но его крики утонули в глухом подземелье, вырытом и обустроенном в средние века какими-то предками Драго.

Сколько времени он провел в каменной могиле, крича до хрипа и шепота, а потом, снова впадая в забытье, Доунс не знал, когда потолок над ним раздвинулся. Пол стал двигаться вверх, пока подбородок пленника не оказался вровень с полом темницы, а глаза — со странными белыми ботинками и краем черных штанов, что впору носить ремесленникам. И то и другое принадлежало Драго, присевшему на корточки рядом с головой бывшего канцлера. Кэлоджеро резким движением оттянул волосы узника со лба назад, заставив смотреть прямо в глаза.

— Рассказывай, Доунс! — приказал тайсар-полукровка, волею самого канцлера в одночасье ставший императором.

— Ты победил, — прохрипел Бартоломео. — Хитростью, недостойною тайсара…

— А ты полагаешь, что я, как жертвенный ягненок, готов идти на заклание? — криво усмехнулся Драго. И тут Доунс понял, что даже находясь в столь незавидном положении у него есть возможность добить врага. Нанести последний удар, стирающий выражение победного самодовольства с наглой физиономии.

— Заклание? — тихо повторил Доунс. — Хорошее слово. Очень. Что ты хочешь услышать, жалкий потомок тайсара? Мнишь себя императором? Думаешь, что победил? Но именно сейчас твоя королева в руках моего кнелта. Ему безразлично, беременна ли твоя жена или похожа на нашу праматерь. Ты же знаешь, что кнелту все равно, впрочем, как и стуну, которого помогла приманить Эмма.