Андер Арес

И если ты мне поможешь подняться, смогу пойти сам.

Она кивнула. И подойдя ко мне, подала мне руку, за которую я тут же схватился.

Некоторое время я старался привыкнуть к новым ощущениям. Не только тело чувствовалось иначе, а сам воздух был другим. Сняв стальные перчатки, я начал ощупывать своё лицо. Мне хватило пары секунд, чтобы понять, что лицо не моё.

Шрама на левой щеке не было. Он у меня появился в первый год войны. Осколок от ста пятидесяти пятимиллиметрового снаряда по касательной насквозь разрезал щёку, да так, что через разрез можно было увидеть зубы.

Зашивать пришлось на скорую руку. Ещё и наш эскулап шить нормально не умел. Шрам получился ужасный. Благо хоть инфекцию не занёс. Хотя тут, как посмотреть. Если бы появилось воспаление, то, может быть, и в госпиталь попал бы. А там и отпуск…

Очень надеялся, что по возвращении домой пластический хирург сможет исправить это напоминание о пройдённой войне. Получи я шрам при иных обстоятельствах, даже не заморачивался бы. Но тут было другое. Я не хотел, каждый раз смотря в своё отражение, вспоминать, как и где его получил…

Я тяжело вздохнул.

Мне хотелось домой. К семье. А в итоге оказался бог пойми, где…

Из размышлений меня вывел звон стали. Казалось, что он становится ближе. Причём из стороны, в которую мы бежали.

— Ты в норме? Идти сможешь? — спросил Ферн.

— Да, идём, — ответил я. Поначалу медленно, но с каждым шагом мне становилось легче.

— Мы почти добрались до лестницы! — прокричала Аннабель. — По ней мы сможем добраться до верха!

И впрямь, звуки сражения стали слышны более отчётливо.

Мы смогли пробежать несколько пролётов. Однако путь наверх был разрушен. Лестничный пролёт был уничтожен.

— Я тут бывала. Если мне не изменяет память, там, — она показала рукой на дверь, этажом ниже, — должна быть ещё одна лестница, ведущая наверх.

— А почему ты просто не перенесёшь нас по воздуху? — спросил я у Аннабель.

— Мой источник не восстановился.

— Ману лучше поберечь, — ответил старик и, заметив непонимание на моём лице, продолжил: — Что-то мне подсказывает, что наверху нам придётся ко второй стене прорываться с боем.

Мне оставалось только согласиться. Эти двое явно знали больше меня."

"Мы спустились на пролёт ниже и снова пустились бежать.