Сахар со стеклом

Пока ведущий что-то там ещё говорил, я продолжала искать глазами Алексея и всё ещё не находила. Тревога усиливалась, и руки начинали дрожать.

– Лот номер пять! – донеслось словно сквозь толщу воды, и периферийно я поняла, что в зале установилась полная тишина.

– Милая, это тебя, – одна из девушек мягко коснулась моего локтя. – Выходи на сцену.

– Ч-что?

Тут я осознала, что взгляды всех присутствующих были в ожидании направлены на меня. Оглушающая тишина надавила на перепонки, и до меня стало доходить, что происходит.

Меня сейчас разыграют как лот для… для… Мои глаза ещё раз в панике обвели присутствующих и наткнулись на тёмный знакомый взгляд. Моё сознание сузилось до этих глаз, я зацепилась за него, как за спасительную соломинку.

Побелевшие губы Лекса были плотно сжаты, поза напряжена. Он медленно кивнул мне.

Что? Что я должна делать?

Шевцов перевёл взгляд с меня на сцену, а ведущий снова произнёс приглашение.

Я понимала, что деньги от лотов идут не на благотворительность, а значит, за всеми этими увеселениями кто-то стоит.

Тот, кто не захочет упускать свои деньги, и просто так мне отсюда не уйти.

Но ведь Лёша что-то сделает? Что-то же придумает?

Набрав полную грудь воздуха, я сделала шаг. Ноги не шли, и я переставляю их едва ли не усилием воли. Шаг, ещё одни. И ещё.

– Начальная цена…

У меня заложило уши уже только от этой суммы. Я услышала несколько выкриков от присутствующих из зала, глядя на них невидящим взглядом. Не хотелось думать, что будет дальше.

Алексей молчал. Видимо, я рыба не особа интересная, поэтому подняв сумму совсем немного, большинство ловцов слились.

Потом я слышу сумму, которая кажется мне непомерно большой. Это же целая зарплата моей тёти, если не больше. И голос этот принадлежит Антону Ермолаенко. Вот для чего была затеяна эта игра. Снова всё вернулось к их конкуренции с Шевцовым. И тут я впервые услышала и голос Шевцова, называющий сумму больше.

Господи, откуда у парней, которым и двадцати нет, такие деньги? Даже прожив в доме Виктора более полугода, я всё равно не представляла масштаба вседозволенности.

"

"Суммы росли. Антон и Лекс буравили друг друга взглядами. Ведущий подбадривал их вывернуть карманы посильнее. А я просто стояла, словно омертвела, и ждала. А что, если у Шевцова не хватит денег меня выкупить? Меня ведь не выпустят.

Дышать стало трудно, пальцы покалывало. В ушах снова будто была набита вата, сквозь которую до меня доноёсся голос ведущего:

– Продано участнику под номером двадцать четыре.

Удар.