Алмазы Джека Потрошителя

А может быть, все дело в тебе? – Мне удавалось сохранять спокойствие безо всяких усилий. – Подумай здраво. Кто умеет оставаться в тени, будучи на виду? Тот, кого все знают настолько хорошо, чтобы доверять. Инспектор. Свой человек.

– Замолчите.

– Достаточно свой, чтобы не отказать ему в мелкой услуге.

– Док, вы…

Я коснулся лезвия. Из моих инструментов.

– Достаточно ли оно остро, чтобы я не испытал боли? К другим жертвам ты был милосерден, Абберлин. За что ты убил первую? Связана ли эта смерть с твоими кошмарами? Странными представлениями о смерти? Кем ты себя возомнил? Избранным? Языческим жрецом?

Меня разрывали противоречивые чувства: жалость к Абберлину и голод.

– Или ты убил ее, чтобы спрятать тайну? Какую, Абберлин? Чего тебя лишили в Лакхнау? Тела? Разума? Души?

Он ударил, к счастью, не ножом. Но и кулаки у инспектора оказались железными. Я упал на колени и сжался, не столько боясь, что избиение продолжится, сколько желая представиться испуганным.

– Тяжело слушать правду? Ты изрезал девушке лицо.

– Вставайте.

Поднимался я медленно, стараясь не делать резких движений и вообще двигаться так, будто бы испытываю страшную боль.

– Вы не умеете притворяться, док. Я не настолько сильно вас ударил.

– Растягиваешь удовольствие?

– Док, вы что, и вправду думаете, будто я поверю? Я точно знаю, что я делал. И чего не делал. Я не убивал ни Энни Чэпмен, ни остальных. И уж точно не трогал Келли. Ее вовсе не должно было быть там.

Ах, до чего же трогательна эта сцена. И жаль, что не будет свидетелей нашему разговору.

– Значит, Кэтти жива? Это хорошо. Ты не представляешь, как я рад…

– Док, я же вас убью.

Он верит в то, что говорит. А я так нет. Абберлин слишком медлит, и промедление не на пользу инспектору."

"– Убьешь. Ты ведь убийца. Ты видел саму Смерть и слезы ее хранил. А теперь отпустил на волю. Сам купил домик для Кэтти? И камни, надо думать, ей отдал.

Я говорил особым, мягким голосом, который использовал в беседах с пациентом.

Абберлин забыл, что он – мой пациент.

Я сам вырезал это знание из его памяти, как вырезал подробности наших встреч в таверне.