Счастье по завещанию. Книга 1

"

"Используя всю мощь своего магического дара, юноша старался помочь зверю. Порой он так ослабевал, что падал от усталости рядом. И вот на третьи сутки, когда самые страшные раны перестали кровоточить и затянулись, драконица открыла глаза.

Мгновение, и перед магом возникла женщина в белом плаще с накинутым капюшоном.

— Назови свое имя, человек! — произнесла она. Четко. Твердо. Так говорят, когда чувствуют свое превосходство. И маг ощутил это.

— Брион Торнборн, госпожа, — тихо ответил он и низко поклонился драконице.

Ей понравилась учтивость юноши. Женщина откинула капюшон, и легкая улыбка тронула красивые губы.

— Подойди ко мне, Брион.

Маг шагнул ближе и встал прямо напротив волшебного существа. Он никогда не слышал, чтобы драконы перевоплощались. Сейчас перед ним стояла человеческая женщина. Почти человеческая. У людей не бывает таких искрящихся, ярко-фиолетовых глаз. И пальцы у них не оканчиваются загнутыми острыми когтями.

— Твою руку, человек!

От страха у него все похолодело внутри, но он мужественно вложил ладонь в лапу спасенного им существа.

— За спасение матери драконов тебе положена награда, Брион. Отныне и навеки в роду Торнборн будут рождаться лишь магически одаренные чада. И кому бы из них не потребовалась помощь, драконы откликнутся и придут на ваш зов.

— А как… — он хотел так много спросить у нее, но драконица его прервала.

— Кровь услышит. Кровь узнает. Кровь откликнется. Пока жив хоть один Торнборн, драконы окажут ему помощь. Идем!

И она направилась прочь из пещеры. Брион шел за ней до самого уступа. Но только женщина вышла из скалы, рядом с магом вновь оказался огромный, белый как снег дракон. А через несколько мгновений из облаков вынырнули еще пять драконов. Они были темными и размером намного превосходили белоснежного.

Да, теперь, в свете заходящего светила, Брион отчетливо различил на голове драконицы небольшую золотую корону.

«Прощай, человек. Анхельсем отнесет тебя домой» — прошелестело в его голове.

Пять драконов клином взмыли в воздух. На уступе скалы остался лишь один, самый темный, и самый огромный.