Алиби для бультерьера

И вот сейчас она снова встала на его пути! Это было чудовищно! Это было не по правилам! Ведь он уже убил ее один раз! Сколько же можно?

Анциферов бросился к трибуне, вытянув перед собой руки и хрипло крича:

— Я ведь тебя один раз уже убил! Тебе этого мало? У тебя что — девять жизней, как у кошки? Так я тебя и девять раз задушу, мне это не трудно!

Сухощавый майор переглянулся с молчаливым человеком в штатском.

— Вы слышали? Теперь многое становится ясным…

Человек в штатском ничего не ответил, только глубокомысленно пожал плечами.

Анциферов вскарабкался на трибуну и протянул руки к горлу Маргариты. Однако та с необычной для покойницы ловкостью поднырнула под его локоть, соскочила с трибуны и исчезла в кустах.

Анциферов недоуменно огляделся по сторонам и громко заявил:

— Как покойный премьер-министр Индии и по совместительству председатель комитета по внеземным цивилизациям, я требую, чтобы меня оградили от покушений со стороны убиенных мной представителей общественности! В особенности возмутительными являются факты несанкционированного воскрешения официальных покойников! Если уже выписано свидетельство о смерти, всякие попытки воскрешения являются противозаконными и противоречащими Женевской конвенции!

— Вот теперь действительно многое становится понятным! — удовлетворенно проговорил человек в штатском.

Из боковой аллеи, завывая сиреной, выкатила машина «скорой помощи» и лихо затормозила перед трибуной. Из нее выскочили двое санитаров и устремились к Анциферову.

— Не подходить! — визжал Виктор Михайлович. — Я, как председатель земного шара и личный секретарь Индиры Ганди, пользуюсь дипломатической неприкосновенностью…

— Ничего, мы тебя вылечим! — пообещал один из санитаров, заталкивая Анциферова в машину.

* * *— Ну вот, ребята, — Анатолий застегнул чемоданчик и повернулся к Лоле и Маркизу, — спасибо вам за все, вы мне просто жизнь спасли! Теперь могу по улицам ходить спокойно.

— Толечка! — Лола тут же повисла у него на шее. — Дорогой, как же мы без тебя будем?! Я так привыкла! Ну ты звони, не пропадай надолго!

— Хор-роший, хор-роший… пр-релесть! — проворковал попугай, сидевший на вешалке.

У Лени Маркиза шевельнулось в груди неприятное чувство — за все время совместного проживания Перришон ни разу не назвал его ласковым именем, а все больше исподтишка гадил на пиджаки.

Лола оторвалась от Анатолия только для того, чтобы поднести ему Пу И, который давно уже носился вокруг и требовательно тявкал.