Алиби для бультерьера

Все остальные участники митинга разбегались по дорожкам парка перед наступающими бомжами. Анциферов остался один на один с возвышающейся на трибуне Маргаритой.

И тут на него, как уже бывало несколько раз, накатило ледяное бешенство. Все перед глазами Виктора Михайловича затянуло багровым пульсирующим туманом, в котором проступало только одно ненавистное лицо… женское лицо… Давным-давно, в детстве, он испытал такую ненависть к своей мачехе, к женщине, которая увела из семьи его отца.

Но тогда он был маленьким и слабым, тогда он ничего не мог сделать.

Второй раз такое с ним случилось примерно месяц назад, когда Галина Волкова посмела бросить ему в лицо оскорбительные, несправедливые слова. Он потерял контроль над собой, утратил представление о реальности, забыл, кто она такая и, больше того, кто ее муж. Только одно чувство осталось тогда в его душе — ненависть.

Он набросился на ту женщину, сдавил ее горло и успокоился только тогда, когда она перестала дышать. Тогда он испытал ни с чем не сравнимую радость, освобождение. Анциферов даже сам испугался этого чувства. Потом он испугался еще больше, когда понял, что натворил. С трудом, использовав все свое влияние, сумел скрыть преступление, выдать его за несчастный случай.

Милиции он не боялся — он боялся мужа Галины, Геннадия Волкова.

Если бы тот узнал, кто убил его жену…

А потом оказалось, что существует кассета.

Неопровержимая улика, доказывающая его вину.

То есть, конечно, для суда этой кассеты было бы недостаточно, он нашел бы экспертов, которые поставили бы запись под сомнение. Но вот для Волкова эта кассета была бы более чем достаточной.

И Анциферову пришлось плясать под дудку шантажистов.

А потом он выследил Маргариту, узнал, что это именно она, одноклассница Галины, присутствовала в тот день на даче и сделала запись.

Он перехватил Маргариту дома, пытался выбить из нее признание, узнать, где кассета… И в самый неподходящий момент на него снова накатило то самое ледяное бешенство. Анциферов снова утратил контроль над собой и опомнился, только когда она была мертва.

Кассеты он так и не нашел.