Алиби для землеройки

Чем? Смотрю, как женщина красиво в туфлях на высоких каблуках прочь от скамейки шагает. Студентки наши, когда натягивали подобную обувь, ковыляли, словно бабки, а Нора… шла, как птица летит. Воткнулся ей в спину взглядом, она, похоже, его ощутила, обернулась. «Мальчик, не плачь! Просто пойми: у тебя нет ничего, чтобы такую, как я, заинтересовать… Хотя ты милый. Могу посоветовать, где найти подходящую пару. Там много симпатяжек, Папа Карло только миленьких на работу берет. Вот они за пирожок с повидлом тебя полюбят.

Федор вздохнул:

– Дом не помню. Улицу из памяти не выкинул из-за книжного магазина. Постоянно туда забегал и до сих пор, когда в Москве оказываюсь, непременно туда захожу… Больше ничего рассказать не могу.

– Как считаете, Никита жив? – спросил Степан.

Федор поджал губы:

– Понятия не имею. В молодости он был редким хитрецом и чем-то мутным занимался… Простите, пора на консультацию. Наверное, в коридоре народ уже скопился.

Экран погас.

– Папа Карло – это прозвище…

– …Романа Афанасьева, – неожиданно перебил ее Степан.

– Откуда знаешь? – вылетел из меня вопрос.

Муж улыбнулся:

– Помнишь Рому? Он в соседнем доме жил.

– Ну… смутно, – призналась я. – Ты на несколько лет старше меня. Сейчас наша разница в возрасте вообще незаметна, но в детстве даже один месяц важен. Я не общалась с твоей компанией. Вы, на мой взгляд, были взрослые, а я маленькая.

Степа тихо рассмеялся.

– Рома кудрявый, длинный, тощий. Мама его – Олимпиада Владимировна. Кто отец, неизвестно.

– Тетя Липа! – обрадовалась я. – Вот ее не забыла, она работала на кондитерской фабрике. Она часто мне кулек печенья дарила, а на день рождения всегда приносила торт. Один раз он был в виде шоколадного дворца – до сих пор его помню!

– Ромку мать пристроила в кулинарное училище, – продолжил муж.