Альфа

Марисса пыталась представить Гейджа без одежды. Она уже заметила его загорелые руки. Даже увидев его в джинсах и рубашке, она могла сказать, какое у него тело. И могла поклясться, что оно у него замечательное.

Пальцы двигались все быстрее, и, приподняв бедра, Марисса, наконец, достигла кульминации. Прикусив губу и мечтая о Гейдже, она медленно, но сильно кончила.

* * *Гейдж уставился на бумаги, лежавшие перед ним.

— Они просто отпустили ее? — спросил он, взглянув на Логана."

"Тот оторвался от страниц, которые читал:

— По всей видимости, так и есть.

Гейдж покачал головой.

— Что-то здесь не так. Они даже не попытались проследить за ней.

Логан отложил страницы на диван рядом с собой и проговорил:

— Эта информация ничего не разъясняет, а только порождает еще больше вопросов. Тебе снова нужно поговорить с этой девушкой.

Гейдж кивнул, взглянув мимо друга в окно. Прошлой ночью мысли о Мариссе Бойд не давали ему уснуть. Во время полнолуния, которое было всего шесть дней назад, каждый волк становился чрезвычайно встревоженным.

— Альфа?

Вскинув голову, Гейдж заметил веселье на лице Логана.

— Я пойду, поговорю с ней.

— Элизабет ещё, должно быть, в школе, поэтому у тебя будет возможность… поговорить в приватной обстановке.

Гейдж с трудом удержался от рыка. Мало того, что он постоянно ходит с эрекцией с момента первой встречи с этой девушкой, так ещё и его Бета, похоже, пытается свести его с ней.

— Я собираюсь просто поговорить с ней, — проговорил Гейдж, поднимаясь и выгибая спину после долгого сидения за столом.

— Конечно, Альфа, — согласился Логан, не скрывая широкой улыбки и покидая кабинет.

Если он не получит удовлетворения с Мариссой, то, возможно, по возвращении отыграется на Логане, намяв тому бока.

У Гейджа было предчувствие, что каждая минута, проведенная с Мариссой, будет его проверкой на самообладание.

* * *Марисса стояла на задней террасе, вглядываясь в деревья, окружавшие дом. Здесь было так красиво.

Она вспомнила то время, когда пребывание в толпе было ей ненавистно. Но, покинув Стаю, Мариссе пришлось привыкнуть к людям и городскому шуму.