Александра (СИ)

А требовать от Великого Князя обязательной исповеди у Митрополита возможности не имелось. Ибо Государь сам решал, когда ему исповедоваться, а когда нет. И я очень надеялась, что Василий, в ближайшее время, не пойдёт исповедоваться.

Митрополит долго меня пытал, но я держалась, смотрела на него честными и преданными глазами, даже поплакала. Целовала его руку. От меня не убудет. В итоге, он наложил на меня епитимью — молится. Мать их всех. У меня слов не было. Но пришлось принять и подчиниться. Для начала часа два отстояла с Митрополитом на коленях.

— Мама! — Я протянула к нему руки. Он забежал к них. Обняла его, схватила, подняла, стала целовать мальчика моего.

— Славушка мой. Родной, ненаглядный сыночек мой.

— Мама. — Он тоже обнимал меня. Мы застыли с ним в тесных объятиях.

— Прости меня, дитя моё. — Шептала ему. — Прости, что не видишь меня. Прости, сыночек. — У меня побежали слёзы. Боже, как я устала. Устала быть железной. Устала выискивать врагов. Устала быть принцессой. Мне хотелось стать просто, молодой женщиной. Надеть легкое платье. Пробежаться босиком по песку или по траве. Взять сына и просто ни о чём не думать.

— Мамочка, я люблю тебя. — говорил мне мой сын. Я обнимала его, прижимала к себе и плакала.

— И я тебя люблю, очень, мальчик мой.

Дверь в мою светлицу открылась вновь, зашла Ленка.

— Лен, ты чего? — Спросила её.

— Как чего, Сань? Смотрю на вас и сердце кровью обливается. Саш, Славка без матери растёт. Без отца.

— Зато с бабушкой, дедом, тёткой и братом. Он не сирота кинутая. Да, я знаю, что сына мало вижу, но такова цена.

— Сань, ну как, ты согласишься стать королевой?

— Соглашусь. Как говорится, дают бери, бьют беги.

— А что Василий?

— Сначала взбрыкнул.

— И как уломала?

— Как, как?! Известным способом. — Я усмехнулась, глядя Лене в глаза. Та вытаращилась на меня.

— Сань, что серьёзно? И где это вы?

— У него в апартаментах. На столе.

Елена восхищенно смотрела.

— Сань, ну ты даёшь. Не спалились?

— Успели привести себя в порядок, как Митрополит притащился. Даже прибежал. Но он, похоже, догадался.