Александра (СИ)

Нас тут же окружили мои гвардейцы. Плюс Иван с Василием. За нами пошёл тоже крытый возок с сокровищами. Конечно, кроме моих головорезов нас сопровождали и два десятка боевых холопов бояр Вяземских во главе с дядькой Евсеем. И да, с нами в возке ехал сам боярин. Он был при параде. На нём был праздничный кафтан, штаны, сапоги из красной кожи с загнутыми носками. Две шубы и высокая бобровая шапка, которую он снял, в возке. Пока ехали он часто вытирал пот со лба.

— Фёдор Мстиславович. — Решила подбодрить его. — Всё хорошо.

— Спасибо, дочка. Я тоже в это верю. Всё же такие сокровища государю и митрополиту везём. Никогда таких на Руси не было.

Несмотря на мягкие подушки, на которых мы сидели, нас всё же потрясло по дороге в Кремль.

— Сань, так ездить, это кошмар. Я растряслась пока ехали в Москву и опять. Надо реально каретой заняться на рессорах. — Заныла Елена.

— Займёмся.

— Что за карета? — Поинтересовался боярин.

— Повозка крытая, на подобии этой, только немного побольше и более удобная для поездок.

— Что идёт, дочка? Амори…

— Амортизация. То есть, смягчения за счёт специального устройства, которое называется рессоры, не так трясёт на кочка и неровностях. В таких каретах ездят представители высшей аристократии Европы. Короли, королевы, принцессы, герцоги разные, графы, бароны.

— Понятно. А ты Сашенька знаешь, как они делаются?

— Я видела такие кареты и понимаю как они устроены.

— Дорого они стоят небось?

— Дорого.

— Это понятно, что голодранцам не до карет. Давайте дочки так сделаем, как вернёмся, так вы мне всё и обскажите. Хорошо?

— Что батюшка, Фёдор Мстиславович, никак хотите у себя кареты делать? — Спросила Елена.

— Ишь ты, какая глазастая. А почему нет? В Москве то только вот такие повозки делают, да и то мало кто.

— Ага. — Елена кивнула. — Особенно, если монополию сделать!

— Чего сделать, дочка?

— Монополию, Фёдор Мстиславович. — Вступила в разговор я. — Это когда производство чего-либо, например тех же карет, сосредоточено в одних руках, например, в Ваших. И больше никто не делает.

— А, понятно.