Александра (СИ)

 — Батюшка, это не просто красивый крест, из золота и украшенный драгоценными камнями. Это патриарший крест. Из Константинополя. Этим крестом крестили, обращая в христианство первого христианского императора Рима Константина Великого. А впоследствии крестили всех восточно-римских императоров. Византийских кесарей, базильевсов или по другому августов.

— Господи, пресвятая богородица! — Крестилась Евпраксия Гордеевна. — Страсти то какие!

— И что же с ним делать то? — Боярин посмотрел на меня вопросительно.

— Мы его преподнесём митрополиту Московскому.

— Владыке Симону?

— Ему.

— Правильно, дочка. Не вправе нам владеть таким сокровищем.

— Согласна. Заодно и благословение русской православной церкви получим и поддержку.

— Истина твоя, Сашенька. — Поддержала меня матушка Евпраксия.

— А к этому кресту мы присовокупим вот это. И род Вяземских будет прославлен в веках потомками. — Я достала из сундука раку с мощами святого Георгия.

— Что это? Евсей, это то, о чём ты говорил? — Вяземский опять судорожно вытер пот на лбу.

— Да, Фёдор. Русское воинство обрело, наконец, мощи своего святого покровителя. Понимаешь, что это значит? И для Москвы в первую очередь. Возвысится род Вяземских. Ибо князь не сможет не отметить тебя, сыновей твоих.

— Господи, спаси и помилуй мя, грешного. — Крестился Фёдор Мстиславович. Евпраксия Гордеевна, как мне показалось, так и не переставала креститься. И как только у неё рука не устаёт? Я открыла раку. Все, кто сидел встали. Смотрели с благоговением на череп. Я тоже перекрестилась.

— Батюшка, мощи святого, это тоже ещё не всё. — Положила чехол на стол. — Здесь находится одна из величайших святынь христианства. Одно из орудий Страстей господних, плащаница.

Боярин ошалело перевёл взгляд с черепа святого на меня. Он был бледен, как, впрочем и остальные, кроме, конечно же меня и Елены. Даже Иван и дядька, которые видели ранее плащаницу, всё равно побледнели. Постоянно крестились.

— Какая плащаница?

— Саван, в который апостолы завернули тело Христа, после того, как его сняли с креста на Голгофе и унесли в склеп. На плащанице проявился лик Христа и всё его тело. Иван с дядькой видели. Могут подтвердить. Я не хочу лишний раз трогать ткань, она очень старая. Ей полторы тысячи лет.

Обратила внимание на маман. Она не крестилась. Стояла и зажимала ладошкой себе рот. По её щекам бежали слёзы. Вот что значит набожность в это время.