Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

– Итальянцы, человек шестьдесят… – ответила Катерина. Она услышала голос Рауля, звавшего ее из комнаты. – Мне пора…

– Мне тоже… – ответила незнакомка и покинула дом вдовы, растворяясь в темноте ночи.

Катерина вернулась в комнату и легла рядом с Раулем.

– Ты куда ходила?.. – сквозь сон спросил он, обнимая женщину.

– По нужде, милый… – ответила Катерина. – Спокойной ночи…

– Спокойной ночи дорогая… – засыпая, ответил сокольничий. – Ты бы отпустила своих голубей…

– С какой стати? – Насторожилась она, стараясь не подавать вида.

– Они у тебя простые, а за почтовыми голубями сенешаль приказал следить…

– Какой же он нудный, этот ваш сенешаль… – изобразила искреннее возмущение вдова. – Когда коту делать нечего, тот, хотя бы, языком чистит себя, а ваш сенешаль просто дурью мается…

– Не наше дело обсуждать решения его милости. – Проворчал Рауль. – Даже наш граф, и тот, стал вести себя куда осторожнее с ним. Я специально убрал голубей нашей сиротки от посторонних глаз. Пусть Флоранс продолжает играть с ними, в ее жизни так мало радости…

Катерина вздрогнула…

– А, тут еще, это еврей Авраам приходил, нос свой совал всюду и расспрашивал, как, мол, поживают те голуби, что он продал его светлости три месяца назад…

Вдова вздрогнула второй раз.

XXVII ГЛАВА.   Итальянцы.

Каркассон. 21 августа 1221 года."

"На следующий день после визита сенешаля к еврею Исааку, в крепость возвратился Ги-младший де Леви. Он быстро въехал в крепость, бросил поводья слугам и взбежал на второй этаж дома, где жил его отец.

Мария еще не успела покинуть комнату и лежала, прикрывшись простыней, когда Ги вошел к отцу. Он холодно посмотрел на нее, демонстративно отвернулся и сухо поздоровался с отцом.

Сенешаль сразу понял, что его сыну не понравилось то, что отец завел себе женщину и изменяет его матери.

– Здравствуй, сын. – Ги улыбнулся и хотел обнять своего сына. – Как я счастлив, что вернулся живым и невредимым!

Сын отстранился от объятий, бросил косой взгляд на Марию и медленно ответил отцу:

– Храни вас Господь, отец.

Сенешаль вздохнул, смутившись словам сына, но не подал вида:

– Ги, можешь написать письмо матери…

Тот улыбнулся и снова посмотрел на женщину, которая покраснела от смущения и спрятала голову, закрывшись простыней.

– И что вы советуете мне написать в нем, отец? – Едко парировал сын, вставая в гордую позу.