Академия Ранмарн

Немного такой, как и все ведущие, но хороший. Не переживай только.

— Ты уже знаешь про Рана? — Тихий вопрос, который прозвучал скорее как утверждение.

— Да… — Солгать маме я не смогла.

— Прежде чем его ненавидеть, — еще тише произнесла мама, — пойми одно — он делает это ради Олини и их ребенка. А для Оли Ран — это вся жизнь, и Оли для него тоже.

Пакет с сеорами едва не выпал из моих внезапно ослабевших рук. Как долго я могла быть такой слепой! Они же все знали! Знали про Рана, наверное, знают что-то и про Сана! Знали и не говорили мне, позволяя оставаться в счастливом мире неведения! Я ничего не замечала…

— Мама… — Посмотрела на счетчик кан и поняла, что опаздываю, а так хотелось просто поговорить с самым дорогим в мире человеком… который все поймет и не осудит, который примет такой, какая я есть…

— Вернешься, и мы поговорим.

— Мам, у меня все будет отлично. — Она кивнула, а в глазах слезы. — Киен действительно хороший…

— Киен идеальный. — Мама опустила голову и, не глядя на меня, добавила: — Надеюсь, твоя болезнь пройдет быстро…

И снова ты все поняла, мамочка! Абсолютно все…

— Это не болезнь, мам, — я чувствовала себя в этот миг такой мудрой и такой взрослой, — это чудесное чувство, которое будет со мной вечно!

На пол нашего кимарти упали две капельки… Мама кивнула и просто ушла в свою комнату… Почему она плакала? Хотелось догнать, расспросить, понять… Для ребенка самое ужасное — это видеть слезы в глазах матери! Я уже не ребенок, но эта недетская боль за маму застилала глаза бесполезной соленой влагой.

Миган встречал толпой спешащих обучающихся и служащих. Терпеливо ждала своей очереди, вспоминая, есть ли в контракте пункт про перемещения в Академию Ранмарн. Гул кийта над головой подтвердил мои худшие опасения. Жаль, миган я любила, несмотря на удручающую статистику смертности.

— Маноре Манире Шао, — военный в форме служащего чуть склонился, привлекая всеобщее внимание, — утром я буду отвозить вас в академию.

Возле мигана собрались те, кто проживал в нашем квадрате, — все меня знали! Под обстрелом любопытных, возмущенных, откровенно злых и порицающих взглядов проследовала в красно-черный кийт, игнорируя руку военного, забралась на сиденье. Надеюсь, я сейчас менее красная, чем обшивка.

И мы взлетели над любопытной толпой, над прозрачной трубкой мигана, над городом.

— Я ожидал вас на стоянке.