Академия пурпурной розы (СИ)

По дороге к постели я робко дотронулась до невесомой пурпурной ткани платья, что аккуратно висело на дверце шкафа на плечиках. Такая красота… мне безумно захотелось увидеть свое отражение в этом платье в глазах любимого мужчины.

Мечтательно вздохнула, подошла к постели, небрежно бросила на нее полотенце, потянула за ленту халата…

И замерла.

На подушке лежал белый конверт. На нем изящным размашистым почерком было написано: «Эмме. Вскрыть немедленно по получении».

Я села на кровать, почти рухнула — ноги ослабели.

Неужели это оно — то неожиданное препятствие, которого я подсознательно ждала все это чудесное утро?

Чем дольше я смотрела на конверт, тем меньше мне хотелось его открывать. Вообще притрагиваться не хотелось — словно передо мной был не клочок бумаги с тонкой вязью чернил, а опасное, гадкое насекомое.

Я сидела, и сидела, и гипнотизировала конверт взглядом — как будто от того, что я на него смотрю, он сам собой куда-нибудь испарится, и я смогу представить, что вовсе его не видела.

Наверное, я просто не верила в то, что могу быть просто так, без оглядки счастлива. Ведь бывают же люди, у которых как-то по жизни все легко! У меня никогда так не было. Почему сейчас должно было что-то измениться?

Когда раздался тихий стук в дверь, я едва не подпрыгнула.

— Войдите! — проговорила отчетливо, опомнившись и прочистив горло.

Дверь осторожно скрипнула.

На пороге стояла Солейн — в том самом черном брючном костюме, в котором я встретила ее в Академии впервые.

— Чего тебе нужно? — немедленно вскочила я. Вот уж кого хотелось видеть здесь меньше всего.

Солейн стрельнула глазами в сторону платья, потом снова пробежалась изучающим взглядом по мне, и наконец, остановилась на белом конверте, что все так же лежал на кровати, нераспечатанный.

Она закрыла дверь и по-хозяйски заперла ее на ключ, который торчал изнутри.

— Если ты тоже пришла меня поздравить, то хочу заверить, что после вчерашних поздравлений твоего Гордона я меньше всего настроена…

— Почему ты не открыла письмо?

Я запнулась.

Ах да. Это же очевидно.