Академия магии. Том 2

— Ты думаешь они вернутся?

— Надеюсь на это. Всё-таки я и Элин не изменились. А значит, раз полюбил один раз, смогу полюбить и во второй.

Такой ответ его видимо устроил, или он не стал лезть в отношения значимых для него людей. Но дальнейший путь до Академии Зес молчал.

Когда я зашёл в аудиторию, то, как обычно в последнее время, занял место рядом с Романовой.

— Ооо, — посмотрев на моё лицо, произнесла Анастасия. — Ты выглядишь сегодня иначе! — усмехнулась она. — Поведай мне секрет сего счастья.

После того, как мои взаимоотношения с Ланель охладели, её место заняла Романова. Анастасия для меня открылась с новой стороны. Она больше не старалась интриговать и разведывать у меня что-то о роде. И когда она о чём-то спрашивала, не наставила на ответе. Но что мне понравилось больше всего, так то, что, если её о чём-то просил глава рода Романовых, её дед, она рассказывала мне это. И я уже сам принимал решение говорить о своих мыслях или нет.

Наше общение стало выгодным нам обоим.

Наблюдение энергетиков пока не принесло хоть сколько-нибудь интересных результатов. А это значило, что Фолиан ничего не замышлял в Славянской империи, во что я категорически отказывался верить. Или кровосос действовал очень аккуратно."

"Учитывая, что мы сидели на самой дальней парте, Романова незаметно положила свою руку на мою ногу и, делая вид, что ничего выходящего за рамки морали не делает, стала ждать ответа на свой вопрос.

— Я помирился с дорогим мне человеком.

— С Элин? — показала свою осведомлённость Анастасия.

— И тебя это никак не смущает и не обижает? — немного с удивлением спросил я.

— Она не одаренная, её предел или вторая жена, или наложница. По крайней мере так говорит глава моего рода.

— В последнее время глава Романовых слишком часто меня вспоминает, — сделал я пробный заброс.

— Фолиан, жаловался на то, что ты не идёшь на контакт с ним.

Я усмехнулся.

— Но то, что он покушался на жизнь моего брата, он всё также отрицает?

— Разумеется. Он же не дурак, чтобы подписывать себе смертный приговор.

— Он обладает дипломатической неприкосновенностью. Даже император не посмеет убить Фолиана, — возразил я.

— Так я и не говорю, что смерть его настигнет здесь.