Академия магии. Притяжение воды и пламени. Часть 2

По крайней мере, теперь…

— Пройдемте со мной, теперь король готов встретиться и с вами, — произнес мужчина, приглашая идти за собой.

Мгновение промедления, а потом я сама отошла в сторону, уступив дорогу. Розенталь не должен был сомневаться и мешкать лишь из-за меня.

И в тот момент, когда дверь за Розенталем и слугой короля вновь закрылась, время будто замедлилось, словно оттягивая финал сегодняшнего вечера.

Я побрела по залу, подмечая знакомые лица. Ничего удивительного, но их оказалось немного.

Судя по огромным часам под сводами зала, которые утопали в лепестках и цветах из лепнины, оставалось совсем недолго.

Я подошла ближе, услышав, как Итан Келески прощается со своими собеседниками, и одновременно заметив, как к нам с другого конца зала неспешно пробирается Мартин с бокалом вина в руках.

— Александр ведь вам рассказал? — спросила я, подходя и беря в руку бокал.

— Только суть. Куда смотреть, я не знаю, — ответил ректор.

— Когда настанет время, мы подскажем, — вмешался Мартин.

Наблюдать за залом в компании оказалось гораздо увлекательнее, чем могло показаться. Потянулись минуты, медленные, но они ощущались словно глоток воды перед новым испытанием.

Вскоре Алекс вернулся в зал, за мгновение до того, как Альбер Димитар, двигаясь своей ленивой походкой, подошел к Лерою, стоявшему в окружении таких же лощеных мужчин, как он сам.

Маг земли остановился рядом, судя по всему, поприветствовал, и на лице Розенталя-старшего расцвело подобие улыбки — фальшивой, исключительно вежливой. Но уже это было знаком — мало кто из присутствующих на этом балу удостоился даже такой.

— Вы поняли? — мимолетно поинтересовался Мартин у ректора.

— Да, — откликнулся тот. — Я вижу."

"Маг земли и мужчина разговаривали, но стояли слишком далеко, чтобы можно было их услышать, и я жалела, что не научилась читать по губам.

От нетерпения и напряжения я, сама не заметив, опустошила залпом бокал и, с глухим стуком вернув его на стоявший рядом столик, сразу же взяла следующий. Алкогольный напиток грел горло, не оставляя после себя никакой горечи.