Академия хаоса. Когда рушатся стены

Открыла шкатулку, закрыла, вытерла вспотевшие ладони о платье. Провела пальцами по волосам и слегка растрепала их по плечам.

Изергаст ходил бесшумно, как кот, и стук, вежливый и деликатный, прозвучал внезапно. Миранда едва не подпрыгнула от неожиданности, а во рту пересохло. Луна заливала комнату холодным серебряным светом, и тень на стене метнулась к двери куда быстрее, чем сделала это сама Миранда.

Она не стала спрашивать – кто там, и теперь молча смотрела в его глаза. Тонкая изумрудная каемка вокруг бездонных колодцев.

Вот только ей все больше хотелось упасть.

Искушение, соблазн, игра слов и изощренные ласки, которые и сами по себе были как приключение – никогда не знаешь, что будет дальше. Все это маячило перед ней словно конфетка с предсказанием. Разверни, попробуй… Сама ведь знаешь, что не удержишься.

– Вы что-то хотели, мастер Изергаст? – она первой прервала опасно затянувшееся молчание, в котором невидимыми всполохами искрило напряжение.

– Я хочу тебя, – откровенно сказал он. И вдали словно бы прогремел раскат грома.

Сейчас бы отступить, отшатнуться, отгородиться от него хоть бы стулом…

– Вы не можете вот так являться в мою спальню… – начала Миранда и осеклась.

Еще как может. Вон пришел, оперся о косяк, смотрит на нее… с диким голодом, с безумной жаждой, которую, однако, легко удерживает под невозмутимой оболочкой.

– Где вы были? – спросила она, надеясь подловить его на вранье и ощутить хоть какую-то опору.

– В борделе, – спокойно признался Изергаст.

Жгучая ревность впилась когтями в сердце, раздирая его в клочья. Значит, все? Привязка больше не действует? Он был с другой женщиной? Она потеряла его, не успев получить?

– Отвел туда Эммета, – продолжил он.

– Зачем? Вы сказали ему про свадьбу? – ахнула она.

– Сказал. Вот такой я мастер равновесия. – Усмешка вышла кривоватой. – Он утешится. Остался со шлюхами. А я пришел к тебе.

– Мило, – ответила Миранда, надеясь, что это прозвучало достаточно сухо.

Однако где-то в глубине души сейчас били туземные тамтамы, а по телу горячей лавой растекалось облегчение собственницы. Он все еще ее.