Академия хаоса. Когда рушатся стены

– А наши имена вы почему не запомнили? – ревниво спросил один из Тиберлонов, когда я скрылась за дверью, оказавшись в довольно просторной коморке, где нашлись и вешалки, и пуфик, и куча каких-то веревок и ремней.

– Если однажды ты выйдешь замуж за моего друга – запомню, – пообещал Изергаст. – Миранда, хочешь чего-нибудь? Может, отправить этих остолопов за чаем?

– А ее имя вы почему запомнили? – снова поинтересовался кто-то из братьев. – Она-то за Адалхарда не вышла. Хоть и собиралась.

– Если однажды ты будешь вызывать во мне такие же желания как она…

– Не надо, – торопливо ответил Тиберлон.

– Так и есть! – воскликнула Миранда, но в ответ раздалось лишь фырканье.

Я быстро выбралась из формы, развесив ее на крючки, и попыталась влезть в первое платье, но оно едва не затрещало по швам.

– Тесное, – громко пожаловалась я.

Миранда проскользнула в примерочную без стука, забрала у меня платье и вышла назад, а я взяла следующее.

В это я уместилась, но даже без зеркала понимала – не мой фасон: слишком пышная юбка, бант на талии, дурацкие рукава, мода на которые давным-давно прошла.

– Вы что, не могли нормально ткань растянуть?

– А как по-другому? – возмутился Вилли. – Если там изначально той ткани на куклу. Откуда вообще у вас эти платья?

– Не твоего ума дело, – отрезал Изергаст. – Давай следующее, Арнелла. В этом ты выглядишь, надо признать, эффектно, но в невесте должна быть какая-то загадка.

– Погоди, покрутись еще, – попросил Килли, – вот тут, на свету.

Но я уже сбежала в примерочную и поскорее стащила платье через голову, сгорая от стыда. Четвертое тоже забраковали. Ткань в нем была какая-то неравномерная, и я казалась пятнистой.

– Давайте третье оставим, – предложил Вилли.

– Вот, – Килли протянул мне первое платье. – Слегка увеличил размер.

Теперь я в него уместилась и с опаской вышла на всеобщее обозрение.

– Мне надо зеркало, – сказала я, расправляя ткань на бедрах. – Уверена, у вас полно зеркал, мастер Изергаст.

Однако они оказались лишь в его спальне, и я чувствовала себя очень странно, лежа на широкой кровати, укрытой прохладным черным шелком, и глядя на свое отражение в потолке. Изергаст заверил, что на черном фоне я сумею рассмотреть все детально, и не соврал.