Академия хаоса. Когда рушатся стены

 – Хватит! Я не собираюсь перед тобой отчитываться! Я хожу, куда хочу и с кем хочу. А верность хранят не потому, что другой зорко следит, как бы чего не вышло, а потому, что изменять не хочется. Но ты не можешь этого понять, потому что тебя тянет к любой, да?

– Люблю я только тебя, – упрямо сказал Джаф. – А если не нравится в лесу, так я могу купить льняные простыни, когда поедем в Фургарт. Или на чем там спит Изергаст?

Вопрос прозвучал обманчиво невинно, но Миранда усмехнулась. Уловки Джафа шиты белыми нитками.

– Откуда мне знать, – спокойно соврала она.

Черный шелк, зеркала на белых стенах, отсутствие окон – все для того, чтобы исключить лишнее и сосредоточиться на одном… Как хорошо, что Джаф не может увидеть, о чем она думает, иначе всякому доверию между ними пришел бы конец. Впрочем, его и так нет. Но и Изергасту она не доверяла. Что если сейчас она лишь марионетка в его холеных руках?

– Пойдем ко мне? – предложил Джаф, обнимая ее и притягивая к себе. – Помиримся, – прошептал ей на ухо и прикусил мочку.

– Я хочу дождаться Арнеллу, – сказала Миранда, высвобождаясь из его объятий. – Надеюсь, с Адалхардом все в порядке. Иначе ее просто сорвет.

– А ты бы переживала за меня? – спросил Джаф.

– Да, – ответила Миранда. – Я и сейчас за тебя переживаю. Ты пугаешь меня, Джаф. Когда ты сцепился с Изергастом, я решила, что тебя сорвало.

– Это в прошлом, – мотнул он головой. – Тренировки с Адалхардом помогли. Но было бы хорошо, если бы ты не давала мне поводов для срыва.

– Не надо так грубо мной манипулировать, – попросила она. – Ты не ребенок. Так что неси за себя ответственность сам.

Глава 16. Да

Мы вернулись в академию, когда уже стемнело. Взяв меня за руку, Родерик повернул к своему дому. Мы не успели поговорить: Эммет с мастером Изергастом летели в экипаже с нами вместе, и это не располагало к откровенности."

"Зато когда за нами закрылась дверь, Родерик поцеловал меня, и все разговоры на какое-то время стали не нужны.

До спальни мы так и не дошли, и, упираясь руками в стену кабинета, я вдруг осознала, что это то самое место, где я когда-то оказалась перед ректором голой. Сейчас это не вызывало у меня ни ужаса, ни стыда, и я стонала от удовольствия, которое дарило мне его тело.