Академия чаросвет. Отражение

Зато на чистых белых стенах висели несколько картин: на одной — сумеречная равнина, на другой — горы и ночь с россыпью звезд, на третьей солнце висело высоко над горизонтом, а внизу расстилался белый песок. Мне даже захотелось зажмурить глаза от слепящего света, который словно лился с картины.

Я подошла к зеркалу у стены и уселась на низенькую банкетку. Свекровь вновь скривила губы, и я скорчила ей рожу в ответ. Кто бы посмел ее зачаровать?

Ответ пришел тут же — Найрин.

Я вскочила с места и обошла всю спальню, пытаясь найти подсказку.

Что Найрин могла сделать? Как могла переменить судьбу? Фелиция говорила о кривом отражении, уродливом двойнике мира, так что вскоре я оказалась на том же месте — у зеркала. А потом заметила то, что сперва упустила из виду, — крохотный тюбик помады, закатившийся под банкетку.

Я подняла его осторожно, как будто он мог меня укусить, и открыла.

Лорейн Альваро ни за что не накрасила бы губы в вызывающе алый. Я понюхала помаду, посмотрела на тиснение на тюбике.

Вряд ли какая-нибудь служанка могла бы себе позволить такую дорогую помаду. А если бы и раскошелилась, то берегла бы ее как зеницу ока. Моя руки дрогнули, и я едва не выронила помаду. Я ведь видела этот оттенок совсем недавно! В сочетании с траурным платьем и черной вуалью красные губы Найрин смотрелись ярким штрихом.

В отражении я выглядела испуганной и растерянной. Но недавно в зеркале отражалась Найрин. Наверное, она улыбалась, совершая очередную каверзу. Гордилась собой. Она испортила нашу помолвку.

Она подтолкнула весь мир на другую дорогу. Она поставила Баса перед выбором: я или все остальное. А я не хотела, чтобы он выбирал! Я любила Баса всем сердцем и поэтому не собиралась заслонять собой весь его мир. Я хотела стать его частью!

Руки обожгло злым холодом, и прежде, чем я успела остановиться, тьма сорвалась с моих ладоней и ударила в зеркало. Тени разлетелись по светлой комнате, затянули окна туманной завесой, накрыли Лорейн покрывалом и собрались густым мраком в углах.

Мне померещился огонек в отражении, а за ним — тонкая фигурка в черном. Как будто Найрин притаилась там, на зеркальном дне, готовясь выпрыгнуть и, схватив меня, утащить в глубину. Ладони обожгло чаросветом, и зеркало раскололось от удара и с оглушающим звоном осыпалось на пол. Я отпрыгнула назад, опасаясь осколков, забралась на кровать с ногами, а сердце заколотилось как бешеное.

— И что ты натворила? — холодно поинтересовалась Лорейн.