Академия чаросвет. Отражение

В цитадель оракулов он попал часом позже. Великий ковер, свисающий меж хрустальных колонн, напоминал грязную тряпку, по которой расплылась кровь.

— Кто-то умер? — поинтересовался Тибальд, ткнув тростью в великое полотно.

— Кто-то всегда умирает, — глубокомысленно ответил оракул с черной бородкой, в которой струился ручеек седины.

Вот кого шарахнуло сильнее всего — оракулов. Прежде сидели под белым куполом, таращились на ковер и важно раздували щеки, а потом птичка прилетела, крылышком махнула, и вся хрустальная цитадель разом превратилась в сборище клоунов.

Старик появился из неприметной белой двери, пошел навстречу, раскинув руки, как будто приветствуя лучшего друга. Так, в общем, и есть. Он, Серебряный Лев, принес благую весть и надежду на то, что мир вновь станет таким как прежде. Достаточно убить птичку.

— Вы уже назначили нового Серого вместо нашего скоропостижно почившего друга? — поинтересовался Тибальд, взяв старика под руку и отводя в один из коридоров.

Полотнище с красной кляксой действовало ему на нервы.

— Есть несколько кандидатов, — покивал белой головой оракул. — Хочешь посмотреть?

— Кто из них может выполнить любой приказ без раздумий? — спросил Тибальд.

— Все они, — ответил оракул без всякой паузы. — Это основной принцип отбора. Эквилибр должен защищать равновесие любым способом — даже ценой своей жизни.

— А что насчет чужой жизни? — уточнил он.

Оракул лишь усмехнулся в бороду.

— Кого ты хочешь убить, Серебряный Лев? — прямо спросил он.

— Я не хочу никого убивать, — возразил Тибальд. — Но мир висит на волоске. Если есть возможность это исправить, будет страшной ошибкой ее упустить, не так ли?

Оракул цепко глянул на него из-под белых кустистых бровей.

— Если эта жертва нужна миру — мы ее принесем, — медленно кивнул он.

Дальнейший разговор вышел коротким. Узнав суть, оракул ухватился за его предложение обеими руками.

— Мы выпустим эквилибров немедля, — пообещал он. — Главным определим Серого, который был братом предыдущего.

Тибальд кивнул, услышав подтверждение своим же недавним мыслям. Самый жестокий надсмотрщик получается из бывшего раба.