Академия чаросвет. Отражение

Он попытается убить Первого, но ничего не получится. Артефакты отразят чаросвет, Фалько обнаружит себя, другие повстанцы кинутся на защиту.

Элма неодобрительно нахмурила брови и буркнула:

— Он спрячется в тени.

— И если его смертельно ранят, то он так и истечет кровью под завесой тьмы, — прошептала я. — Никто ему не поможет.

— Ты слишком пессимистична, — заметила Элма. — Фалько балбес, но шустрый.

А если ему удастся убить Первого, то он изменится навсегда, как и предсказывала Фелиция. Я не хотела терять друга.

— Знаешь что, — устала я уговаривать. — Я все равно пойду за ним. Ты выполняешь приказы дома Альваро, но я пока не вышла замуж. Я — наследница седьмого дома. И ты мне не указ.

Элма закатила глаза и, развернув меня от себя, подтолкнула к выходу.

— Ладно, — буркнула она. — Съездим в твои Порожки. Только Фалько не говори, что это ради него.

Она продолжала ворчать что-то про непослушных детей, сложную работу и необходимость отдыха, но покорно тащилась за нами следом, когда мы шли к питомнику.

Глава 14. Поделом

Кошка зашипела, прижав уши, и ударила лапой по металлической сетке, укрепленной чаросветом.

Найрин выругалась сквозь зубы и, вставив факел в крепеж на стене, взяла пику. Ментальная связь не устанавливалась, хоть ты тресни. Поводок чар рассыпался на искры, и тварь ночи рвалась на свободу. Найрин не давала своей кошке имени — ни к чему.

Перехватив пику поудобнее, она шагнула к вольеру. Слабые места твари Найрин знала отлично. Если показать, кто тут главный, на физическом уровне, то и ментальное подчинение пройдет проще.

— Я главная кошка! — выкрикнула Найрин, и в ответ изо всех клеток и вольеров донеслось рычание и возмущенный рев.

Ее тварь забилась в угол и угрожающе сверкала глазами. Треугольная морда, острые уши, длинное гибкое тело — тварь и правда напоминала кота. Может, стоило взять щенка, как Альваро. Вроде бы они лучше поддаются дрессировке. Но Найрин подкупила дикая красота твари. Они хорошо смотрелись рядом, две кошечки. Одна — холеная, избалованная домашняя любимица, вторая — хищник на ее поводке.

Найрин вновь попыталась дотянуться чаросветом до примитивного разума — все равно что пытаться открыть орех голыми пальцами. В голове зазвенело — снова. Как будто в ее черепной коробке методично били посуду, чашку за чашкой, целый сервиз. Найрин тряхнула головой, пытаясь прогнать назойливый звон в ушах. Перед глазами плавали черные мушки, и она взмахнула рукой, словно протирая грязное зеркало.