Академия чаросвет. Отражение

***

Карту я не нарисовала, но города расположены так (по кругу по часовой стрелке):

Альваро (Артирес, Черные псы) — Дюрен (Тибальд, Белые коты) — Рав (Грай Равий, Красные псы) — Карен (Стерх Уилсон, Черные коты. У них главный род когда-то иссяк, потому фамилия не созвучная названию города) — Тоббл (Освальд, Белые псы) — Монтега (Эльгред, Рыжие коты) замыкает круг и граничит опять с Альваро.

А по центру ночной стороны седьмой дом и птичка)

***

Лорейн Альваро сидела за туалетным столиком, напряженно всматриваясь в зеркало.

— Что прикажете подать на завтрак, госпожа Альваро? — спросила служанка.

Даже этот простой вопрос вызывал в душе смятение. Что она хочет на завтрак? А она вообще хочет есть?

— Что-нибудь, — сказала Лорейн, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Когда служанка исчезла, Лорейн встала и, подойдя к гардеробу, открыла двустворчатые дверцы. Наряды висели на длинных вешалках, уходящих вглубь, и Лорейн в замешательстве захлопнула дверцы. Она даже не знает, что надеть, и принять решение кажется таким невозможным! Запахнув пеньюар на груди, Лорейн прижалась спиной к шкафу, словно пытаясь удержать там врага.

Такой ее и нашел супруг, вернувшийся в спальню.

— Целители сказали, ты поправишься, — бодро сообщил Артирес.

— Что со мной? — спросила Лорейн, отчаянно вглядываясь в знакомое и несомненно любимое лицо.

Она была замужем уже двадцать пять лет и привыкла полагаться на решения мужа. Быть может, он сумеет заполнить эту странную пустоту в ее душе? Или хотя бы выберет для жены наряд на сегодняшний день.

— Вероятно, это было старое чарослово, подавляющее волю, — вздохнул муж и подошел к окну, выглянув в сад, как всегда залитый солнцем. — Они спрашивали, чего ты хочешь, — добавил он. — Ты вроде предлагала поехать в наш домик у моря.

Белые стены, желтый песок, цветы размером с плошку. Там было слишком жарко, а буйство красок быстро начинало утомлять, но там Артирес принадлежал только ей. Да, пожалуй, она бы хотела…

— Вряд ли это можно назвать целью или мечтой. — Артирес сел на кровать и потер лицо ладонями. — К тому же сейчас мне никак нельзя уезжать. Все так сложно, Лорейн, — пожаловался он. — Будет война.

— Ох, — выдохнула она, потеребив кружева на пеньюаре.