Академия Блонвур

— Так он и есть мой муж, — пояснила Шелда.

Женщина посмотрела на неё так, будто увидела перед собой мерзкую гадину. Тем не менее она взяла со стола какой-то листок и вручила его Ситалу:

— Это образец разрешения. Пусть кто-нибудь перепишет, может быть, жена...

— Почему я не могу переписать сам? — удивился орк.

— А вы и писать умеете?

— Представьте себе.

— Так пишите! Сядьте вон там за парту, — женщина указала в сторону амфитеатра. — Иначе твои каракули вообще никто не разберёт, — пробурчала она себе под нос, когда Ситал отошёл.

— Деньги у мужа... — тихо произнесла девушка, поставив подпись.

Взяв у Ситала требуемую сумму, она вернулась и вручила монеты женщине.

Та выписала расписку и ей.

Ситал отдал своё разрешение вместе с образцом.

— Надо же, написано очень даже разборчиво, — еле слышно удивилась женщина. — Испытания проводятся с девяти утра до трёх часов дня на первом этаже правого крыла этого корпуса.

— А разрешение от мужа тоже нужно иметь при себе? — поинтересовалась Шелда, забирая карточку.

— Нет, я же уже пометила в карточке, что разрешение мною получено.

Записавшись на вступительное испытание, троица вместе с Тронком и Мильтой отправилась искать место, где бы устроиться на ночлег.

Сие оказалось весьма проблематично — все таверны и прочие заведения, где сдавались внаём комнаты, включая даже нищенские ночлежки на окраинах, уже заполонили многочисленные абитуриенты АМИ.

"Столь небывалый наплыв желающих обучаться магии объяснялся просто — ринуться в стены академии их сподвигли слухи о грядущей войне с Бордгиром, благо учёба в АМИ оберегала от опасности попасть под мобилизацию. Сложно сказать, кто распространил эти слухи, однако сложить голову в походе на Бордгир уж явно мало кто рвался. И даже молва о нарушении вампирами договора Норбернта никому не добавляла патриотизма – правда это или нет, вообще неизвестно, а в войне против нежити гарантированно погибнут десятки тысяч.

К тому же откуда-то взялись слухи о том, что убийства людей якобы вампирами, на самом деле, на совести властей, стремившихся развязать войну. Конечно, сами власти пресекали такие разговоры со всем рвением – вплоть до ареста «лжецов», однако эти толки всё равно ползли по Лимеране.