Академия \

В ней, словно в серванте, на многочисленных стеклянных полочках, в тонкостенных хрустальных флаконах, надежно запертых плотно притертыми пробками, стоял дар — много, невероятно много, — а прямо за ней, всего в паре шагов, сидели и играли в шахматы Алый Король и Алый Принц…

Увидев знакомые силуэты, алые шелка, неспешные спокойные жесты, Дерек заорал, как ужаленный, поняв, какую ужасную ошибку вместе с великой победой они совершили. Да, они уничтожили главный козырь Безумного Короля — он никогда не сможет призвать Короля Драконов, — но они же открыли ему путь к Алому Королю.

— Держите его!!! — прокричал юноша, выхватываю свою золотую кочергу. — Держите!

Прорубая себе путь меж пыльными серыми телами, расталкивая мертвых слуг Безумного Короля, он рвался вперед, желая поразить его, желая не допустить встречи, желая всем своим горячим сердцем защитить Алого Короля, находящегося в шаге от гибели, но от его неловко нанесенного удара, настигшего его в последний момент, Безумный Король отмахнулся как от надоедливой мухи, и Дерек отлетел прочь, как мяч пребольно ударившись о стену и оставшись неподвижно лежать под ней.

Уна швыряла свои огненные шары, но они тухли под грудой наваливающихся на загорающийся пожар тел, и смрадный дым поднимался вверх, душа девушку, ослепляя ее и заставляя надсадно кашлять. Огонь е был бесполезен в этом душном истлевшем мире, и Уна тоже выхватила золотую кочергу, яростно отбиваясь ею и отступая от голодных стонущих чудовищ.

Аргент завяз в наползающих на него мертвецах, как в сером болоте, они костяными руками хватали его за плащ, скребли сухими ногтями по груди, словно хотели выцарапать, вырвать его сильно бьющееся сердце, и даже град из черных, остро отточенных обсидиановых пластин не останавливал их. Мертвецов было слишком много.

— Благодарю тебя, Поэт, — с гнусным хохотом кое-как выговорил Безумный Король, и со всего размаху ударил в стеклянную стену своим тяжелым мечом.

"Осколки брызнули в разные стороны и градом посыпались на столик, сметая в разные стороны шахматные фигуры. Из разлома посыпались склянки — вдребезги бились они о натертый до блеска королевский пол, разливая нежно звенящий живой дар, — и полезли чудовища, настолько омерзительные и тошнотворные, что Демьен, отскочивший от расширяющегося разлома, на миг замер, словно парализованный, не веря глазам своим.

Но чудовища не нападали.