Академия \

 — Я должен уничтожить ее… должен попробовать все исправить…

— Но ты сам говорил, — напомнила Уна, поглаживая принца по черным волосам, — что если у Алого Короля будешь ты, ему нечего бояться. Останься с ним; кто лучше тебя обережет его? А Королеву Монстров убьем мы.

Демьен все еще вздрагивал, пряча лицо в рыжих волосах девушки и стискивая ее так крепко, словно хотел вжаться в ее тело, раствориться и исчезнуть, когда к ним неслышно подошел Дерек. Белый рыцарь, как обычно, не произнес ни слова. Просто протянул руку.

И Демьен, поколебавшись, несмело, словно выпуская из своих пальцев последнюю надежду, вложил в его протянутую ладонь Нож Неправды.

— Клянусь тебе, — торжественно произнес Дерек, крепко сжимая удобную рукоять, — что сегодня же этот нож вонзится в ее черное сердце.

— Ты ведь не прикажешь задержать и арестовать их? — встрепенулся Демьен, подняв мокрое лицо и глянув на Короля покрасневшими от слез глазами. Тот развел руками:"

"— Арестовать? — переспросил он. — За что? И зачем? Нет, разумеется.

К тому же, — Король вздохнул, — это твой последний шанс спасти меня. Разве я могу быть так жесток, разве я могу запретить тебе его использовать и оставить в неведении мучиться всю жизнь? Нет. Они пойдут и исполнят то, что ты им велел. Только так я смогу доказать тебе, что ты действительно сделал все, от тебя зависящее. Ну, же, утешься. У нас еще час. Давай проведем его вместе, в покое, в беседе и игре, как делали когда-то. Присаживайся; мне так много нужно сказать тебе.

Демьен ладонью стряхнул последние слезы, на его лице вновь появилось знакомое всем упрямое выражение. Он отпустил Уну, которую крепко обнимал до сих пор, отстранил ее. Пожал горячо и порывисто руку Дереку и заглянул в его прекрасные спокойные глаза.

— Прямо в сердце, — кровожадно произнес он, прорычал сквозь стиснутые белые зубы, и Дерек послушно поклонился.

— Да, Ваше Высочество.

Изо всех сил стараясь взять себя в руки, оправив форму, придав себе вид спокойный и гордый, Демьен шагнул к столику с шахматами и опустился в кресло напротив Короля.

Тот улыбнулся — так, как умели только он и его сын, лучезарно, прекрасно, — протянул руку, затянутую в высокий алый манжет со множеством крохотных круглых пуговок, алыми ягодками вспыхнувшими в свете плачущих свечей, и уверенно двинул вперед белую пешку.

— Вы свободны, господа, — произнес он, подняв спокойные серые глаза на молчаливых участников этой странной сцены. — Не смею вас больше задерживать.