Академия \

— «…Я же, со своей стороны, — продолжил Демьен чтение, — готов понести любое наказание за свою несдержанность, пусть даже меня и закинет в страшные Северные Земли, хоть в безлюдные башни, хоть в покинутые замки…» Да он пишет нам из того, нашего, покинутого мира!

— Гаррет помнит! — закричала Уна радостно. — Еще одна ниточка, связывающая нас с настоящим миром! Это он наложил магическое заклятье на печать! Значит, он не лишен дара, значит, он по-прежнему Хранитель!

— Маг такого уровня, — поучительно произнес Дерек, — не мог так просто дать оторвать его с занятого им места.

Гаррет теперь Хранитель. И всегда им был и будет — Хранитель ведь существуют вне времени. Он отдал серебряный. Не мы удерживаем мир, а Гаррет. Мы всего лишь защищены кочергой, поэтому все помним. Но кто знает, сколько он сможет его продержать. Он дает нам этот шанс, и мы должны им успеть воспользоваться.

— Постойте-ка, — лихорадочно произнесла Уна, припомнив о зеркальце. Она привыкла доверять этой странной вещице, попавшей к ней в руки нечаянно, и сейчас, кажется, тоже была не прочь воспользоваться ее помощью.

 — А если иначе посмотреть на письмо? Мое зеркало может показать нам, что на самом деле хотел сказать Гаррет. Разумеется, он не мог писать нам подсказки прямо, он зашифровал свое послание на тот случай, если Аргент, например, кого-то попросит вскрыть письмо…

Она вынула зеркало из кармана и, разгладив как следует бумагу, приложила волшебное стекло к письму и заглянула в отражение.

Разумеется, написано было вовсе не про пулевик и болеющего отца.

Острыми мелкими буковками была выведена совсем другая история…"

"«Уна, ты должна быть сильной, — гласили первые же строки, выведенные вместо приветствия. — Мир, тот, что пощадил меня и подарил тебе счастье, висит на ниточке, и я не знаю, как долго я смогу удерживать его. Он рушится у меня на глазах, исчезает в черном небытии, а я могу лишь смотреть и надеяться, что вы трое, единственные, кто помнит правду, сможете вернуть все на свои места. Разум мой путается; с каждым часом из него стирается память, горечь утраты и искренность раскаяния.

Слезы погибших под вишней все более кажутся мне простой водой, а замыслы некромагов овладевают моим сердцем все сильнее, и я еле удерживаю себя взаперти, в старом черном замке.

Все тлен и ерунда; ты снова сможешь очаровать своего Аргента, если захочешь и как следует постараешься, Алый Принц тоже сможет разыскать свою Виолетту — или позабыть о ней и утешиться с другой.