Айвири. Выбор хранительницы

Чувственные губы, от улыбки на которых сбивалось дыхание. Такие мягкие и нежные, покрывающие каждый участок кожи. Голос, от которого всё дрожало внутри.

- А Айвири проклята, - донесся до меня голос Тунисы. - Не боишься?

- Уже спрашивала. Нет, не боюсь. Давно уже не боюсь. Разучился.

- И что собираешься делать теперь, когда весь мир от неё отвернулся?

- Увезу отсюда. Из Ардана и дальше, на край мира, где никто не будет знать правду. Где она будет счастлива.

Туниса ответила не сразу. Было видно, что этот разговор давался ей тяжело.

- Счастлива она будет только с Итаном. Ты же знаешь, что значит терять пару? Тогда почему хочешь поступить с ней так же? - спросила у него, осторожно касаясь плеча.

Так, словно боялась обжечься. Но сколько скрытой ласки было в этом простом движении, сколько боли в голосе.

- Мы с ней оба сломлены, Туниса. Растоптаны богиней и её играми. Мы станем поддержкой друг друга.

- Звучит красиво. И ты даже, возможно, сам веришь в это. Я не стану тебя отговаривать, не имею на это права.

- Она здесь уже пятые сутки. Сколько еще ждать?

Сколько? Пять дней? Я едва не задохнулась от удивления и шока. Невероятно. Ничего не помню, всё как в дымке.

Туниса оглянулась. Она видела, что я очнулась, но вида не подала.

- Еще дня два-три потерпишь? - поворачиваясь к ликану, спросила ведьма.

- Я приду завтра.

Она закрыла дверь за мужчиной и еще долго стояла, прислонившись к ней лбом и тяжело дыша.

Только через пару минут, Туниса нашла в себе силы подойти ко мне и присесть на шуршащий матрас.

- Как ты? - спросила женщина, касаясь моего лба. - Жар начал спадать.

- Пить хочется.

- Сейчас, - ответила Туниса, потянувшись к графину с водой. - Это хороший знак. Слышала Блейна?

- Да.

- Что скажешь?

Я приподнялась на локтях и жадно выпила воду, которую она поднесла к моим губам.

- Богиня и вам сломала жизнь, - падая на подушки, заметила я.

- Всё для победы. Что значит счастье двух, когда на кону жить стольких людей.

- Блейн знал, что вы пара?

- Знал. Этот дар и его сломал. Он начал рисковать, бросаться в самую гущу битвы, сыскав славу героя. Никто не знал, что так он пытается унять боль в сердце. А я... я все эти годы смотрела на вереницу его женщин, которые приходили и уходили, не в силах затронуть сердца, - глядя перед собой, отозвалась Туниса.