Отбор для Темной ведьмы

Я же расцеловала близнецов на прощание, вглядываясь в чистые детские лица, радуясь тому, как причудливо играла в братьях Тьма. Затем все же решилась и написала небольшую записку Сигурду, объяснив свой спешный отъезд тем, что у меня возникло небольшое дело личного характера. На этот раз не врала, потому что вместо Обители отправлялась на Восток, на этот чертов Отбор, чтобы снять с плеча позорную метку.

Произошла ошибка, которую должны исправить те, кто это все и затеял. Ведь я – Темная и никакая не Избранница.

Кто же сейчас правит в Асторе? Кажется, Олаф Первый из династии Орвик. А жену, выходило, подыскивали для его единственного сына, принца Айдара. Проклятый Светлый, он что, сам не может с этим справиться?! Такой мне не подходил, а уж я ему – тем более. Какая из меня невеста для Светлого принца?

Наш отец, частенько перебрав красного вина, присылаемого нам из жаркой Хефии, чей король сватал за моего брата младшую дочь, случалось, называл своих детей монстрами. Но мне в его нетрезвых разговорах отводилась особая роль.

По его словам я была даже не монстром, а... Он звал меня чудовищем. Самым страшным порождением Тьмы, которое вышло из его чресел. Потому что мой Дар, из-за которого меня чуть не убили в первые минуты жизни, серьезно его пугал.

И он был прав, меня стоило бояться! Причудливое сплетение Темной и Светлой магии позволяло делать такие вещи, которые приводили в изумление даже Наставника в Темной Обители.

Глава 2

Они ввалились на постоялый двор, стоявший на выезде из деревушки под названием Виренеевка – с десяток покосившихся домов, колыхающееся на ветру тряпье да худосочная скотина, которую гнал по склону пастух в овечьем тулупе, несмотря на разыгравшийся июль.

Тому, что деревенька все еще не захирела, объяснение я нашла лишь одно: Виренеевка находилась на перекрестке двух больших трактов. Первый – прямой, как стрела, – вел в столицу. Второй шел через отроги Красных Гор, соединяя земли лорда Смарена с каменистыми северными возвышенностями лорда Матрена.

Места здешние были глухими, малообжитыми, почти на границе с Норбергом, которую я перешла еще днем, отведя глаза патрулям – сперва Темному, затем Светлому. Теперь за окнами стоял поздний вечер, а я доедала ужин, перед этим расплатившись с хозяином за еду и ночлег серебряной монетой, прихваченной из дома. В ответ получила сумрачный взгляд и горсть медяков с плохо отчеканенным профилем короля Олафа Асторского. Впрочем, вопросов мне никто не задавал.