Айвири. Дилогия (СИ)

А теперь, спасибо за внимание, можете возвращаться на праздник.

Итан спустился с помоста, когда ему навстречу поднялся князь Рогнар.

— Минуту, Ларкас, всего минуту. Я могу с ней попрощаться? Всего лишь попрощаться, — спросил он с трудом.

— Вы же знаете, что это запрещено."

"— Она моя дочь. Вы поймете меня, молодой человек, когда у вас будут собственные дети. Ради неё я готов был изменить этот мир, пройти против всех.

— И к чему это провело?

Рогнар не ответил, лишь отвёл взгляд и снова спросил глухо:

— Так вы позволите её увидеть.

— Хорошо. Вас пропустят, — кивнул Итан и снова продолжил путь.

Глава четырнадцатая

— Ты знала, что всё так будет?

Я стояла у окна комнаты, в которой меня заперли до отъезда, обхватив плечо здоровой рукой, словно пытаясь согреться. Впрочем, так и было. Несмотря на жару и духоту, тело еще трясло от холода, который последовал из кошмара в жизнь, колкой иголкой пронзая кожу на обездвиженной руке.

На первом этаже росло дерево, крона которого была такой пушистой, что загородила весь обзор.

Осколки.

Совсем как моя жизнь. Ничего не осталось. Только вот такие вот осколки былого счастья.

Но несмотря на это я продолжала стоять и смотреть, сжимая плечо безжизненной руки, плетью повисшей вдоль тела.

— О чём ты? — тихо спросила Галия.

Подруга принесла поднос с едой и отваром, который мне надо выпить, чтобы демон не смог дотянуться ко мне из кошмаров, медленно высасывая жизнь.

Поставив его на столик, она мялась у двери, не зная, что делать. То ли уйти, то ли заговорить со мной.

— Про осколок, защиту и всё остальное, — пояснила я, даже не думая оборачиваться, спиной чувствуя взгляд девушки и чувство вины, которое медленно заполняло комнату, разъедая те годы дружбы, что связывали нас. — Что это настолько опасно.

— Я ведь предупреждала тебя, — возразила Галия. — Говорила, что это будет сложно.

Да, что-то такое было. Слабый шёпот, неуверенный взгляд и чисто номинальное предупреждение и вопрос.

«Я должна была спросить…»

Сейчас мне это виделось совсем в ином свете, чем тогда. Она должна была спросить, чтобы очистить свою совесть, а не защитить меня. И это Галия, верная подруга, с которой мы столько лет делили радости и горести.

Куда делось моё послушание и всепрощение? Апатия и желание всех понять и оправдать?

Ничего этого не было. А вот обида была. И боль, и остальные эмоции тоже.