Айвири. Дилогия (СИ)

Год назад я тоже прибегала сюда в слезах. Только утешить меня никто не смог. А сегодня решила прийти и помочь… вдруг кто появится. И вот. Ты не бойся, тут хорошо. Кормят вкусно и сытно. У нас такого не было, — она вздохнула тяжело и снова улыбнулась, прогоняя не слишком приятные воспоминания. — Еды вечно не хватало. А тут тепло и послушницы помогают. Тебе понравится.

Так и началась наша дружба.

Через год мы уже вдвоём сидели у кладовки и ждали новую девочку, готовые помочь и утешить.

А год назад подруга исчезла.

— Всё будет хорошо, — улыбалась Галия, сжав мои ладони перед тем как войти в священный грот вслед за своими сокурсницами.

— Будешь мне писать? — взмолилась я, кусая губы.

За эти десять лет я так привыкла к ней, что не представляла свою жизнь без подруги. Именно она поддерживала меня, особенно когда я возвращалась из дома отца. Галия не давала в обиду, затыкая обидчиков, которые не преминули нелицеприятно высказаться о моём особом статусе.

— Ты же знаешь, как в обители строго с записками, но я передам весточку, — пообещала она. — Обязательно передам. При любом исходе. Ну же, Айвири, мы к этому столько лет шли. Наконец-то Лаари определит судьбу.

Но ни записки, ни весточки я от Галии так и не дождалась. Все расспросы были бесполезны. Нам не положено было знать судьбу послушниц.

И вот теперь она здесь.

Исхудавшая, измученная, так мало похожая на себя прошлую. Будто утратившая краски и само желание жить.

— Галия, — снова прошептала я, бросаясь вперёд и крепко обнимая подругу.

Она неподвижной статуей застыла в моих руках, не делая попыток высвободиться, но и не прижимаясь в ответ. Только произнесла вымученно:

— Я, Айвири, это действительно я.

Я отпустила её, чуть отступая, снова впиваясь внимательным взглядом в её лицо.

— Значит всё-таки Ардан.

— Ардан, — кивнула она, чуть приподняв уголки губ в попытке улыбнуться.

— Ты…

Начала я и запнулась, не зная, как сказать.

— Изменилась? — понимающе хмыкнула она.

Тонкая кожа пошла складками, некрасивыми морщинками залегая вокруг уставших глаз. Словно ей было не двадцать один, а значительно больше. Даже взгляд будто постарел.

— Очень, — ответила ей и впервые осмотрелась.

Светлая комната, раскрытое окно, кровать в углу, на которой обманчиво спокойно спал молодой мужчина. Именно от него всё сильнее тянуло холодом.

И ещё семь послушниц, расположившиеся кто где.