Айвири. Дилогия (СИ)

Еще один жирный минус в мою сторону. Почему я? Почему?

— А кто это? — спросила Галия заинтересованно.

— Да так… послушница одна. И что дальше?

— Потом придет настоятельница.

— А это еще зачем?

Она мне лгала. Смотрела прямо в глаза и лгала. «Я не знаю, что тебя ждет, Айвири. Не знаю, ради какой миссии тебя выбрала Лаари. И помочь ничем не могу…» Ложь, кругом одна ложь, а ведь я так верила настоятельнице…

— Айвири! — крик Галии заставил меня встрепенуться и прийти в себя.

— Что?

Расширенными от ужаса глазами она смотрела на мою руку.

Лаари, как же так?

Галия хотела вскочить, но мне каким-то чудом удалось удержать её, схватить за плечо, не давая дёрнуться. Другой рукой, конечно. Потому что та всё еще держала ткань. Не сама по себе. Мне просто было страшно убрать руку даже пошевелить ею. А вдруг сделаю и случится что-нибудь не очень хорошее.

— Что это? Что? Как? Ты не можешь…

— Успокойся! — жестко оборвала её я.

Оказывается, в отсутствии эмоций тоже есть плюсы. Я быстро сориентировалась, не испугалась, не встревожилась, а просто включила голову. И первое, что поняла — об этом не стоит никому рассказывать.

— Это снег.

— Я вижу.

— Но ты не можешь…

— Как видишь, могу, — снова оборвала её.

Та же фраза и тот же результат. Это было бы смешно, если я бы я могла сейчас смеяться.

— Мы должны рассказать матушке — настоятельнице.

— Не должны!

— Айвири, ты не понимаешь. Это очень серьёзно. Послушница не умеет вызывать снег и зиму. Это противоестественно. Дочери Лаари — это посланницы лета, тепла и доброты.

— Я знаю.

— Значит что-то пошло не так. Ох, не зря я волновалась. Ты слишком быстро вышла из лабиринта. Слишком быстро.

Кажется, у кого-то начинается истерика, надо её успокоить. И как можно быстрее.

— Галия, всё не так просто. Да, ты и остальные этого не могут.

Хочет бежать, пусть бежит и докладывает. Остановить её я всё равно не смогу. Но подруга уходить не спешила.

— Что это значит? — спросила настороженно и смотрела так, словно ожидала, что я вот-вот обращусь в ледяного демона и пойду сеять смерть по миру.

— Ты же сама сказала, что я особенная, — горько усмехнулась в ответ. — Так вот, это действительно так.

— Ничего не понимаю.