Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Ах, как приятно запустить руки в его густые волосы, а потом с силой потянуть за них, чтобы он поднял лицо и, как всегда, со смесью восхитительной покорности и порочности, прячущейся в глубине зрачков, взглянул на нее, ожидая приказа. Представлять же его полностью обнаженным, в своей кровати, и вовсе не следовало.

Надо побыстрее закончить завтрак, а потом удовлетворить возбуждение, вызванное смелой фантазией разыгравшегося воображения.

Кэйт вздохнула… Айрин не так давно рассказывала ей о Мийлийяше, и о том, как она подозрительно сильно привязалась к этому мальчишке.

Вот, кажется, что-то похожее произошло и с ней по отношению к Эйну. Как с этим жить? По меньшей мере, просто стыдно даже признаться кому-то в такой слабости. Совершенно недостойно Старшей… И все же…

— Эйнри-и… — тихо простонала Кэйт.

Айк, сидевший на полу, в ожидании, когда госпожа позавтракает, и можно будет снова полностью завладеть ее вниманием, все утро пристально наблюдал за тенью эмоций, скользивших по лицу госпожи, по которой безумно соскучился, пока она болела и запрещала ему появляться в ее комнате.

И вырвавшееся ""Эйнри-и…"" больно резануло по самолюбию парня.

Мало ему Шайна, чудесным образом после многолетнего ""забвения"" на мужской половине дома, совершившего такой стремительный взлет, что теперь проводит не просто несколько часов в неделю, а почти каждую ночь в спальне госпожи. Да уж, никто не мог и представить себе, что им заинтересуется сама Старшая госпожа, а главное когда — во время проведения ""чистки рядов"" неугодных рабов!

Эта сволочь так и не рассказал, чем они занимаются по ночам столько времени.

Одна радость от этого — по утрам теперь Кэйт непривычно нежная. Пожалуй, раньше Айк не получал столько ласки от нее, как в последнее время.

И все было бы ничего, но морально очень напрягал такой странный расклад. Из единственного любимчика оказаться вдруг дневным рабом, при наличии еще и ночного. Хотя все вокруг были уверены, что с момента переезда ее мужа обратно в свой Дом, Айк прочно обоснуется в комнате госпожи.

Но ночи теперь приходится проводить одному. Нэйклийанэ, зараза, как он его ни ублажал, все равно под разными предлогами возвращается спать в свою комнату. Если только не чуял своей аппетитной задницей, что в какую-то конкретную ночь ему лучше принять приглашение ""привычного"" Верхнего.

Айк не мог понять, почему Нэй так привязан к Шайну. Вот у него самого никого не было — Госпожа занимала слишком много места в сердце Айкейнури.