Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Кэйт, — снова указала она на себя и вновь дотронулась ладонью до его груди:

— Ш-шай… — сподобился он выдавить самое короткое свое имя.

— Поразительные успехи, раб. Твоя госпожа довольна.

Шайн, сообразивший наконец, что она ерничает, слабо улыбнулся.

И девушка просто не смогла не улыбнуться в ответ. Все-таки его заискивающая и в то же время располагающая улыбка была безупречна. По крайне мере, на Кэйтайриону она действовала именно так. Удивительно — ведь черты лица Шайнэйлиера, особенно по сравнению с мужем, были не идеальны, но, тем не менее, лицо раба было привлекательным, особенно озаренное этой немного застенчивой улыбкой, будто он знал какую-то тайну, однако не спешил ею делиться…

Его тут же захотелось приласкать, чтобы поощрить за то, что потеплело на душе или втереться в доверие, чтобы он сам рассказал все свои секреты.

Кэйт и не преминула это сделать, опустив ладонь на его щеку. Медленно провела вниз до самой скулы (щетинка на его подбородке уже снова отросла). Впрочем, щетинка на ощупь оказалась мягкой и приятно щекотала кожу ладошки, вызывая массу положительных эмоций, заставляющих негативные чувства не просто отступать, а исчезать — обида, раздражение просто таяли, как последний грязный снег под ярким весенним солнцем…

И ощущение было такое, словно приняла легкий наркотик, к которому тем не менее, быстро привыкаешь…

Шайн прикрыл ресницы, уплывая под этой незатейливой лаской.

— Подняться сможешь? — услышал он.

— Конечно, госпожа, — и тут же попробовал осуществит сей маневр, но с первой попытки ему удалось лишь чуть оторвать голову от измятой подушки. На его шее от напряженных усилий вздулись жилы, да скрючились ледяные пальцы на руках.

Виновато взглянув на Кэйт, поспешно выдавил:

— Простите госпожа, я сейчас.

Вторая попытка оказалась удачнее. Парень, хоть с трудом, со стоном и перекосившимся от боли лицом, сел, и Кэйт закатила глаза: полотенце, которое было подстелено, чтобы намазанной маслом спиной не перепачкались простыни, прилипло к содранным до крови ранкам, которые, покровоточив, пока он изгибался в оргазме, теперь подсохли и прилипли намертво.

""Тляяя!"" — выругалась про себя Кэйтайриона — теперь отдирать и заново смазывать.

Шайн уже и сам почувствовал, что на нем явно что-то лишнее. Попытался, заведя правую руку за левое плечо, сдернуть инородный предмет, но тут же зашипел от боли, сквозь стиснутые зубы.