Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Она попыталась откашляться. Взглянула, сквозь выступившие слезы на потрясенное перекошенное лицо и еле шевелящиеся губы, в тщетной попытке вымолить прощение, беспрестанно повторяющие:

— Простите госпожа, простите… Матерь Всего Сущего, я не хотел… простите, госпожа…

И вдруг почувствовала, как зарождающийся гнев стремительно тает от нелепости и смехотворности ситуации. Для нее подобная потеря контроля взрослым парнем, оттого лишь, что она только прикоснулась, толком и не решив, нравится ей такое или нет, показалась слишком забавной, и, как ни странно, почему-то безумно польстила.

Кажется, она поняла, что за секретное оружие было в арсенале злостной соблазнительницы чужих мужей, и, по совместительству, ее подруги Айрин."

"Однако нервное потрясение вызвало у нее почти истерическое состояние, и девушка просто расхохоталась, уткнувшись лицом в живот, чуть не поскуливающего уже от страха Шайна. Парень уже почти смирился, что теперь ему одной кастрацией не обойтись — скорее всего, просто оскопят, и будет он выглядеть, как на гравюрах в древних раритетных книгах по истории Земли…

* * *Шайнэйлиэр веселья госпожи не разделял абсолютно.

И сейчас находился уже даже не на грани, а за гранью отчаяния. Перепады настроения госпожи, за которой раньше он не замечал ничего подобного, страшили. Впрочем, может быть, она и всегда была столь эксцентричной, просто ему не доводилось сталкиваться с ней раньше лично.

Сказать, что он ничего не терял? О, нет!

Такого, что вытворила с ним только что его госпожа, он забывать не хотел.

Чувствуя себя абсолютно опустошенным внутренне, Шайн сейчас с трудом пытался себе представить, что же последует дальше? Ничего конкретного предположить не удавалось, как он ни старался. Очень хотелось дернуть подальше отсюда и убедиться, что Мир вокруг не перевернулся, не рухнул, не сошел с ума. Но как раз этого он теперь сделать не мог, впав в какое-то странное оцепенение — что воля, что неволя — все равно…

Кэйт тем временем отсмеялась и отстранилась. Ускользнувшее тепло ее лица от его живота отразилось мучительной болью.

Шайну стало холодно. Нет, не так — он сейчас не чувствовал вновь содранной спины, которая тем не мене горела огнем и нещадно саднила из-за его кульбитов в экстазном порыве. Просто все внутренности вдруг сковало льдом, и этот студеный мрак расползался все дальше, подступал к груди, заставляя все реже сокращаться сердечные мышцы, замедлял дыхание. Руки и ноги, кажется, занемели, во всяком случае, он их почти не чувствовал.