Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Молчит, ничего не говорит, но смотрит как на гада последнего. Правильно, конечно, смотрит. Но, можно подумать, он виноват! Да он даже одно предложение принял! Симпатичный паренек был, молоденький, нежный такой, кончить с ним — кончил, а удовольствия никакого. Вот когда Эйн засаживал, сначала казалось, что звездочки из глаз от боли, а потом — волнами блаженство просто какое-то. И он снова готов, без ласки, без смазки, только бы чувствовать, только бы видеть, только бы знать, что иногда… Но у него ж — тикусйо! — характер.

Один раз первым предложил — взяли. Теперь надо ждать, чтоб Эйнри предложил. А тот забавляется, провоцирует и больше ничего. Да и зачем он Эйну сдался? У него две госпожи и Вилайди на закуску. И тогда-то было непонятно, почему повелся. Пожалел, гад, наверное! И взял так, чтобы больше не хотелось. А ему хочется… Все равно хочется!

И вот сегодня блондинчик наконец размазал его по стенке: ""Что, хочешь меня?"". Заорать бы: ""Конечно хочу!"", но вслух: ""Что, похоже?"". А его — за воротник рубашки от стены и снова в стену: ""Похоже, что ты готов лечь и под меня, и под Вилайди, лишь бы мы взяли тебя третьим.

Такой зуд в заднице? Или госпожа ласки не додала?!"". Гад, не смей про госпожу! Без того перед ней до сих пор за тот случай стыдно. ""Что у нас с госпожой, тебя не касается! И третьим я к вам не пойду"" — хотя и думал уже об этом.

Губы к губам, почти касание, его рука уже в штанах, мышцы живота сокращаться начинают, задница предательски сама раскрывается навстречу его пальцам, глаза начинает туманить… ""Я сейчас отымею тебя тут, лицом в ковер, без предварительной ласки, и ты будешь стонать от удовольствия, как бордельная шлюха""- тикусйо, буду ведь… ""Да!"".

Да, да! Ну, возьми же меня! Ты обещал! В ковер — так в ковер… Без ласки — так без ласки… Ну, не буду видеть твои глаза, когда ты вставляешь в меня… У меня хорошая память, мне твой взгляд по ночам снится, и я просыпаюсь, на спине и с одеялом палаткой. Или на животе и с пятном на простыне. В его голосе звучит изумление: ""Что, согласен даже на такое?"", и уже на ухо, ехидно так: ""И смазку на тебя переводить жаль…"". Обидно, до слез в глазах обидно, зачем он так?! Дэйн же не пристает к нему, не домогается, тикусйо! За что он его так?!

И тут блондинчик применил запрещенный прием: ""Ва-алчё-ёно-ок!"", нежно в ухо, тва-арь! Дальше до удара бывшего друга в живот ничего не вспоминалось. Обида, боль, злоба… А потом приятное такое ощущение его в своих руках. Покорного, тихого… И все отступило.