Агония Хана

БОЖЕ ОН УЖЕ С НИМИ СПАЛ? Со всеми? А вот с этой, которая не отходит от него целый вечер, вот с этой рыжей шлюхой, которая без стеснения сидит рядом с ним за столиком и обсуждает якобы сделку, а тем временем кокетливо берет из его тарелки маслину и демонстративно облизывает тонкие пальцы, глядя ему в глаза, он трахал ее?

Возможно, еще нет, но разве я знаю, что происходит после банкетов, когда разъезжаются гости? Ведь мне запрещено входить в его апартаменты мне запрещено появляться в банкетном зале. Мне все запрещено.

Как он сказал: я лишь выполняю роль, просто тень от которой нельзя избавиться но и терпеть тоже невыносимо. И я подглядывала, смотрела издалека на веселье.

Оказывается это не просто больно. Это адски больно. Понимать что тот, кто еще совсем недавно принадлежал тебе, вдруг перестал существовать и появился другой, возможно настоящий. Тот самый Ник, которого я подсознательно боялась с самой первой встречи. Тот Ник, который сломает как игрушку и пройдет мимо переступая через растерзанные ошметки моей гордости.

Неужели я настолько увязла в нем? В тот первый раз, когда принесла зажигалку ослепительно красивому незнакомцу, которого считала своим родственником? Тогда, когда корчилась от наслаждения от звука его голоса, пораженная силе власти надо мной? Или когда он окружил меня сумасшедшей заботой, лаской и грубоватой нежностью? Когда я влюбилась в Николаса? Или я любила, даже не помня себя прошлую? Эта любовь просто осталась в сердце и подсознании той Марианны, которой я была раньше? Но ведь должна быть грань, где заканчивается дикое влечение и начинается эмоциональная привязанность? А я привязана, намертво к нему прикована какими-то необъяснимыми узами, роковой потребностью в нем как в воздухе.

Нет…я не сумасшедшая, но почему-то вот этот холодный, безразличный и циничный Ник сводил меня с ума и заставлял мою кровь пульсировать в венах и кипеть. Я боялась его властности, и в то же время меня подбрасывало каждый раз, когда я смотрела на него. С каждой секундой я открывала для себя новые грани безумия.

Новые черты его лица, новые жесты, его голос. Я погружалась в свой собственный ад. Как самоубийца ходила по острию ножа. А он улыбался…не мне. Улыбался той рыжей так, что она наверняка вся взмокла и уже мысленно стала перед ним на колени. Как и я, как и многие другие. И возможно с ней он не будет таким грубым…я вздрогнула, когда он прикоснулся к ее руке и заставил наклониться к себе. Что-то прошептал ей на ухо.