Агнесса среди волков

Марк рядом со мной зашевелился, перевернулся на другой бок лицом ко мне и, не просыпаясь, слегка ущипнул меня за самое мягкое место, потом помял рукой мою левую грудь, как бы убеждаясь, что все это мягкое, теплое и приятное на ощупь действительно принадлежит ему, удовлетворенно вздохнул и продолжал спать, положив на меня руку жестом хозяина.

Меня душил смех; я боялась рассмеяться вслух и долго не могла заснуть. Поговорить мы смогли только утром, и то не сразу — некоторое время ушло на продолжение наших ночных занятий.

Утром я поняла, что в комнате что-то не так. Что именно, до меня дошло чуть позже, когда я обнаружила в мусорном ведре сломанные и помятые гвоздики.

За завтраком, который на этот раз приготовила я, я наконец смогла снова задать волновавший меня вопрос:

— А теперь расскажи, как ты сюда попал.

— Меня впустила твоя соседка Агнесса Владимировна.

— Не ври! Агнесса Владимировна — бдительная старушка и никогда не пустила бы в мою квартиру чужого!

— А кто тебе сказал, что я чужой? Я предъявил ей документы, и она не могла не пустить в свою собственную квартиру твоего законного мужа.

От неожиданности я поперхнулась кофе. Марк заботливо похлопал меня по спине и, явно наслаждаясь моим ошарашенным видом, достал свой дипломат — он валялся на кухонном диванчике, там, где он вчера его бросил, — вытащил оттуда паспорт и подал мне.

Это был обычный советский паспорт в красной кожуре с серпом и молотом на имя Марка Александровича Крутикова, выданный в 1979 году; со второй страницы на меня глядело его совсем юное лицо.

Наверное, вид у меня был еще тот, потому что Марк искренне, с удовольствием расхохотался, на меня глядя.

— Как тебе это удалось?

— Очень просто. Когда мы с тобой развелись, я взял и потерял паспорт. В новом паспорте я снова оказался прописанным у родителей и к тому же холостым. Это значительно облегчило мне жизнь. Конечно, были еще разные анкеты, но, как ты знаешь, на всякое действие есть свое противодействие.