Агнесса среди волков

На мне было закрытое темно-красное платье без пуговиц, я не могла его расстегнуть, поэтому я сняла с себя часы и браслет. Мне захотелось забраться на диван с ногами, и тут я почувствовала, как мне мешают сапожки — когда я вошла, у меня не было времени и желания их снять. Тем более, что мои ноги хорошо в них смотрелись и подъем казался особенно изящным.

Очевидно, телепатия все-таки существует, потому что в этот момент Марк тоже обратил внимание на мои сапожки. Он отодвинул столик, благо он был на колесиках, и опустился передо мной на колени, Взяв в руки мою левую ногу, он медленно и осторожно принялся расшнуровывать сапог.

Мне казалось, что я чувствую жар его ладоней, хотя он и не дотрагивался до моей кожи. Наконец он снял сапог и принялся целовать мою ногу прямо через тонкий капрон.

Марк никуда не торопился: казалось, он увлекся пальчиками стопы, но одна его рука тем не менее незаметно скользнула вверх по внутренней стороне бедра.

Я почувствовала, как от его прикосновений меня будто пронизывает электричеством, и поджала освобожденную от сапожка ногу под себя, протянув Марку правую; ему ничего не оставалось, как заняться ею.

На лице его появилась самодовольная улыбочка: терпеливо расшнуровывая на мне высокий ботинок, он заметил:

— Все-таки это варварство — столько крючков!

— Может быть, это специально: последнее и решающее испытание для рыцаря, завоевывающего прекрасную даму.

 — Мои жалкие потуги сохранить хладнокровие блистательно провалились. Я вся дрожала; совсем некстати на ум мне пришел анекдот про чукчу, которого спрашивают, что он обычно делает после того, как переспит с женой, на что он отвечает: «Снимаю лыжи».

— Кажется, в данном случае это испытание больше для прекрасной дамы, чем для рыцаря. — Марк дразнил меня, дразнил и своим ироническим тоном, и понимающим взглядом чувственно прищуренных глаз, и чересчур дерзкими пальцами, которые успели забраться в такие места, до которых путь от моих щиколоток и стоп должен быть более долгим — и в пространстве, и во времени.

Да, сегодня он не торопился, он наслаждался моим нетерпением, он утверждал себя, он давал мне почувствовать, что именно он хозяин и моего тела, и моих чувств. Впрочем, насчет чувств не уверена — пока он занимался бренной телесной оболочкой моей бессмертной души, и очень успешно.