Агент сыскной полиции

— На одежде Казначеева не обнаружено следов крови, кроме той, что излилась из его головы. А вот на вашем сюртуке и жилете, а также деньгах, которые обнаружили у вас при обыске, следы крови имеются.

Зачем вам понадобилось пытать старика перед смертью? Надеялись поживиться чем-нибудь более существенным?

Мозалевский побледнел и вновь опустил глаза в пол. И Тартищев понял, что ничего от него не добьется.

— Ладно, не хотите говорить, не говорите. — Тартищев огорченно покачал головой. — Вы ведь письмоводителем у следователя работали, вроде и устав уголовного судопроизводства знаете, и процедуру дознания, но только одного не учли, сколько высокопоставленных лиц заинтересовано в скорейшем разрешении этого дела.

Мозалевский побледнел еще больше и сделал движение, чтобы подняться на ноги. Но силы оставили его, и он как подкошенный свалился в кресло, прошептав едва слышно:

— Нет таких законов, чтобы за простое убийство судить военным судом!"

"— А вот тут вы сильно заблуждаетесь! Не забывайте, Мозалевский, — сказал сухо Тартищев, — что князь — иностранный подданный, известный в мире человек.

— Понимаю, лучше некуда, — изобразил тот улыбку, которая больше походила на оскал загнанного в угол зверя.

— На строительство виселицы уйдет целый день, поэтому есть еще возможность заменить военный суд на гражданский и отдалить его, если откроется, что убийство было совершено не из политических, а из корыстных целей.

— Я не убивал, — повторил упрямо Мозалевский, — но все-таки дайте время подумать.

— Подумайте, — пожал плечами Тартищев, — в моем присутствии и не больше четверти часа. — Он вынул брегет и положил его на столик рядом с собой. — Все, время пошло!.

Но уже через десять минут Мозалевский попросил:

— Велите подать водки или коньяку! Я расскажу все, как было, но только в том случае, если вы обещаете остановить распоряжение о военном суде!

— Вы слышали, чтобы Тартищев обманывал когда-нибудь? — справился Федор Михайлович и дал знак Алексею выйти из-за шторы. — Приготовься записывать. — И окинул Мозалевского строгим взглядом. — Но если вздумаете опять волынку тянуть!..

— Нет, я настроен решительно.