Агент из подземелья

Ящики столов выдвинуты, их содержимое разбросано, шкафы опустошены.

Начальник управления штандартенфюрер СС Хайнц фон Райхенбах застрелился у себя в кабинете, когда узнал по телефону о прорыве Мозерских укреплений. Он пустил себе пулю в висок, сидя за столом. На шторе еще виднелись пятна крови и следы мозговой жидкости.

Штурмбаннфюрер Охман стреляться не стал, сделал ноги. Вероятно, у него в голове имелся план «Б».

Задерживаться в управлении не имело смысла. Алексей считал себя уволенным по собственному желанию.

Во дворе дома на Бихтерштрассе не было никого, кроме знакомой собаки. Она узнала бывшего жильца и приветливо помахала ему хвостом. Ей было без разницы, во что он одет.

Алексей поднялся по лестнице, толкнул дверь. Квартира была не заперта. Тоскливый ком подкрался к его горлу.

В комнатах царил беспорядок.

"Уваров стоял на пороге спальни, погружался в оцепенение. Что он чувствовал к этой женщине? Раньше ему казалось, что ничего, просто было приятно, когда тебя любят, ждут, пусть и происходит это на далекой чужбине. А вот сейчас душа его металась, больно щемило в груди.

Алексей встрепенулся. Возможно, еще не все потеряно. Секретный изолятор тайной полиции находился на Остерлиц, в шести кварталах от Бихтерштрассе.

Он покинул квартиру, скатился по ступеням и вышел из подъезда. Испуганно охнула и отпрянула пожилая женщина в клетчатом пальто. Она хотела войти в подъезд.

– Добрый день, фрау Рюстов, – машинально поздоровался Алексей.

Женщина проживала на втором этаже, была очень стара, но имела ясный ум и трижды в день выходила на прогулки, уверяла, что это способствует долголетию. Сегодняшний день, как ни странно, не стал исключением.

– Ой, господин Коффман, это вы? – удивилась старушка.

– Так надо, фрау Рюстов. Приятного вам дня. – Он улыбнулся и заспешил к машине.

Заведение на Остерлиц окружал высокий кирпичный забор. У стальных ворот дежурили солдаты войск НКВД по охране тыла действующей армии. Майор предъявил удостоверение сотрудника СМЕРШа, часовой помялся и отошел от двери.

– Известно, что с заключенными, ефрейтор? – В горле у Алексея внезапно пересохло.