Афганский рубеж 2

Ну не совсем, раз он так захотел… острых ощущений с противоположным полом. Физиологию долгого воздержания никто не отменял. Но надо же иметь на плечах голову, а не только защитный шлем.

Сгрузив Баева на кровать в комнате, мы вышли с Ефимом Петровичем на улицу. Звёздная ночь с запахами эвкалипта и летающей мошкой уже перевалила за полночь. Яркий свет луны освещал стоянку вертолётов и здание КДП.

— Торопишься? — спросил Енотаев, вновь закуривая сигарету.

— Не особо. Спать только пора.

— Хм, а я думал, тебе надо ещё куда-то.

— Командир, ну не в первый же день идти в женский модуль, — посмеялся я.

В разговоре наступила пауза, но мы с Енотаевым не расходились. Командиру, как я понял, хотелось с кем-то постоять и просто помолчать. Через полчаса мы разошлись, и я отправился к себе в модуль.

На следующий день, как и ожидалось, начались разборки. Вот только почему-то весь удар был направлен на кого угодно, только не на Баева. Оказалось, Кузьма Иванович утром пошёл к врачу и снял… побои! Интересно, что именно — шишку или стёсанные локти? Иных повреждений у него не было.

Так что утром вместо зарядки на перекладине и окунания в прохладные воды бучило, я отправился на разговор в кабинет местного начальника особого отдела. Там проходило разбирательство по поводу инцидента с Баевым.

Подойдя к кабинету в подвале КДП, где находился и штаб вертолётного полка, я остановился. Заходить во время столь пламенной речи мне не хотелось.

— Диверсия! Удар по голове.

— Кузьма Иванович, вы успокойтесь. Сейчас со всем определимся…

— Сюда нужно вызвать всех из группы Енотаева! — воскликнул начбез. — Во время подготовки к операции взять и напасть на представителя командования ВВС армии.

— Это ещё не доказано. Подождите, когда придёт Клюковкин.

Крайнюю фразу произнёс майор Турин. Если он здесь, значит, разбирательство перешло в более серьёзную стадию.

— Разрешите войти? — спросил я. — Всем доброе утро.

В кабинете помимо Турина и Баева был ещё один человек. Скорее всего, коллега нашего особиста из местного гарнизона. Тот же изучающий взгляд, что и у Вячеслава Иосифовича.

— Не очень доброе! Заходите, Клюковкин, и сразу отвечайте на вопрос: где вы вчера были? — задал мне вопрос Баев.

Амбре ещё ощущалось от начбеза.